Ланиакея

Размер шрифта: - +

Глава 2

Летние небольшие каникулы я провела дома, и это пребывание нельзя было назвать отдыхом. Две недели натянутых разговоров, попыток притвориться, что все хорошо, хотя внутри все было очень даже плохо… Катя приезжала тоже, и я находила отдушину в ее компании. Хоть как-то отвлечься. Хотя бы вечерами не думать о том, что дома ждет холодный ужин и такой же холодный взгляд отца, снова говорящего мне, что я пришла поздно.

— Ты побудь дома, опять же уедешь скоро.

— Побуду, пап, — говорила я, но потом Зеленодольск накрывали длинные сумерки, плавно переходящие в утро — начались белые ночи — и я звонила Кате. Она всегда была мне рада.

Я уехала из дома, что называется, в растрепанных чувствах, с искусанными в кровь губами, с которых уже на перроне едва не сорвались обидные слова. Мама обняла меня и поцеловала в лоб и пожелала хорошо учиться.

— Галюня приедет на неделе, вы немножко не состыковались с ней, — сказал отец. — Фаина, поезд идет. Ну, давай обнимемся.

Я обняла его, ткнулась носом куда-то в грудь и отпустила.

— До свидания, дочка.

— Я буду скучать, пап, — сказала я, глядя на него, и он не отвел глаз, но и не сказал в ответ того же.

Только:

— Звони. Пиши. Не пропадай.

Я сжала зубы, чтобы не спросить, а будет ли скучать он. Мама прослезилась, и я еще раз поцеловала ее и забралась в поезд, на котором должна была доехать до Ноябрьска, чтобы оттуда улететь во Внуково.

Кристи встретила меня в аэропорту, и в ее дружеском приветствии было больше тепла, чем в глазах провожавшего меня на все лето отца.

— Джек Аткинсон прилетел! – сказала она, помогая мне уложить чемодан в багажник такси. — С ума сойти, мы увидим его вживую. Такое впечатление, что попадем на парад планет. Только Каталины Р. не хватает.

Я постаралась утаить от Кристи свои невеселые мысли, ведь теперь мне это вполне даже и удавалось. Контроль способности — это нечто вроде езды на велосипеде. Научишься раз – и потом просто садишься и едешь, не прикладывая усилий, чтобы удержать равновесие.

С блокировкой было сложнее. Этот триместр у нас как раз был рассчитан на овладение начальным ее уровнем, до четвертой категории, как и сказал Чесноков, чтобы на следующий триместр мы уже были готовы блокировать пятую. Начало второго года обучения в «Ланиакее» было посвящено шестой категории, а далее антиперцепторы работали каждый по своей программе и уже в конце курса получали, как правило, список заявок-предложений от работодателей, среди которых выбирали то, что по душе.

У кинетиков, сенсоров и морталов занятия уже шли отдельно, и мы с Кристи должны были видеться реже. Но это когда начнутся практики, а пока на лекциях мы сидели, как и раньше, всем потоком. Разница по сравнению с первым триместром, конечно, была огромная, и я не сразу поняла, что не слышу мысленного пинг-понга телепатов, не чувствую жжения от направленного мне в спину потока эмоций, не уклоняюсь от летающих по аудитории бумажных шариков, брошенных телекинетиками. В аудитории было тихо.

Когда вошел Вагнер, стало еще тише.

Конечно, Кристи знала о том, что он — мой импринт, ведь она проводила со мной двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Она прикасалась ко мне — никто из преподавателей и студентов этого не делал, ведь все знали, что я контактник и себя не контролирую, а значит, лезть в мою голову было не очень-то этично. Уж насчет этики здесь было четко — о Совете этики при Министерстве, который зорко следил за тем, что, как и сколько раз мы делаем, ходили легенды. 

И теперь, обладая контролем, я чувствовала себя намного увереннее. Мы все еще утром подписали соглашение о запрете на использование способностей в целях, противоречащих Кодексу «Ланиакеи», и теперь я точно знала, что без моего разрешения никто в мою голову не залезет. Школьные психодиагностики, умеющие определять присутствие способности и выявлять таким образом нарушителей, четко следили за тем, чтобы Кодекс соблюдался.

— Всем доброе утро, меня зовут Денис Николаевич Вагнер, я буду вести у вас мортальные воздействия высшего порядка, — начал он, скользнув по аудитории взглядом. — Вижу знакомые лица. Голуб, Пучкова. Зайдете ко мне после занятий.

Я надеялась, что не свечусь сейчас пятисотваттной лампочкой, но на всякий случай уткнулась в тетрадь — ноутбуки в помещении, полном психопрактиков, были запрещены.

Я очень тщательно написала сегодняшнюю дату и украсила ее завитушками, краем уха слушая перекличку и даже отметив, что нас с Кристи Вагнер пропустил.

Мы начали с психофизиологии смертельных взаимодействий. Что происходит в мозге, когда на него воздействует мортальная волна, что происходит в голове у самого мортала. Теория была нам известна, психоскопические исследования позволяли дополнить ее практикой. После короткого опроса Вагнер попросил эмпатов оценить свои возможности и, если есть желание – выйти. То, что должно было последовать потом, могло им навредить.

Я бы тоже вышла, если бы могла.

В аудитории был проектор, и на экране вскоре возникло то, что мы бы вряд ли увидели где-нибудь кроме «Ланиакеи» — та самая запись, первая запись первого применения способностей еще тогда никому не известным морталом по имени Денис Вагнер.



Юлия Леру

Отредактировано: 12.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться