Ланиакея

Размер шрифта: - +

Глава 3.2

— Я сотру его, — сказала она мне уже на перемене перед нашим с ней общим «окном» между лекциями. — Я сотру этот момент из памяти, Фай, мне не нужен такой импринтинг. Я не хочу быть в него влюблена. Он уедет, все пройдет, когда я не буду видеть его вживую.

— Ты не имеешь права пользоваться своей способностью помимо случаев, установленных Кодексом, — начала я, но она покачала головой и не дала мне продолжить.

— Я не буду использовать способности в школе. Сотру все дома. Ты можешь доложить психодиагностикам, если хочешь… будешь права.

Я посмотрела на нее. Кристи была настроена решительно, но психодиагностики в «Ланиакее» недаром ели свой хлеб. Если узнают, что она стирает себе память, если узнают, что я ее покрываю, и мне, и ей не поздоровится, это точно.

— Я не скажу, — сказала я с обреченным вздохом. — Я знаю, каково тебе, Крис. Сама такая.

— Пучкова! – Мы обе словно примерзли к месту, когда услышали голос Вагнера. Обернулись, чтобы увидеть его и Аткинсона, стоящих возле кабинета. — И вы, Голуб. Подойдите сюда.

Я не могла сделать и шага, и Кристи пришлось взять меня под руку, чтобы сдвинуть.

— Идем же, — одними губами проговорила она, когда я не поддалась сразу.

Прозвенел звонок, но взгляд Вагнера не оторвался ни на секунду от моего лица, словно он ждал, что я развернусь и убегу. Кристи — несчастная Кристи, запечатленная на человеке без сердца, и то была храбрее меня, хотя я представляла себе, что она чувствует. Я сделала шаг, еще шаг, а потом воздух перестал казаться плотной тканью, и движения стали легче.

— Кристина Пучкова, мортал амнестик-ремнестик, о котором я тебе говорил, — сказал Вагнер Аткинсону, когда мы приблизились. — Наша большая надежда, Джек. Обратимое стирание памяти. У нас в России таких еще не было.

Кристи на мгновение опустила взгляд, но тут же снова устремила его на Аткинсона и улыбнулась.

— Рада знакомству, — сказала она в своей обычной открытой манере.

— Взаимно. Наслышан о вас. Надеюсь, поработаем вместе уже скоро. – Аткинсон перевел взгляд на меня. — Фаина Голуб, полагаю.

Я моргнула. Ему рассказывали обо мне?

— Здравствуйте.

Я не отводила взгляда от его лица, чтобы не смотреть на Вагнера. И чем больше смотрела, тем сильнее осознавала, что если бы не этот паралич, Аткинсон мог бы покорять девичьи сердца взмахом ресниц. Тонкий нос, очерченные губы. Глаза казались темными, как мокрый асфальт, а крапинки в них были как отражение света фонарей от этого асфальта. Я не смогла бы так открыто рассматривать Вагнера, у меня даже зрение как будто бы затуманивалось, когда я на него смотрела. Но Джека Аткинсона, поскольку он не вызывал во мне никаких чувств, я разглядывать могла. И понимала, что Кристи могло бы повезти с ее импринтом… если бы, если бы…

— Антиперцептор, Джек, и, возможно, один из универсалов. Да, это она.

Я снова моргнула. Так вот какой потенциал разглядел Вагнер. Универсал — тот, кто в равной степени хорошо владеет всеми тремя техниками блокировки. Тот, кому подвластно как рассеивание, так и поглощение, и отражение.

— С вами мы тоже поработаем, — кивнул Аткинсон. — Правда, думаю, несколько меньше, хотя… Будет видно.

Он обменялся с нами парой реплик, и было видно, что разговор окончен. Но только не для меня.

— Голуб, задержитесь, — сказал Вагнер, когда мы с Кристи мягко развернулись, чтобы уйти. — Джек, позволишь?

Аткинсон кивнул, отступая от двери.

— Christine, — он произнес ее имя на английский манер, — позвольте, я провожу вас? У меня есть несколько вопросов.

И почему Вагнер не может разговаривать со студентами так вежливо?

На мгновение лицо Кристи словно полыхнуло изнутри, но это мог быть пойманный очками солнечный зайчик. Потом она снова стала собой.

— Конечно. Буду рада побеседовать.

Как мило.

— Голуб, идемте же. У меня не особенно много времени.

А вот и ты, моя суровая реальность.

Я вздохнула и повернулась к Вагнеру, придерживающему для меня дверь кабинета. Он, как обычно, пропустил меня вперед и жестом предложил усесться в одно из кресел у длинного стола заседаний. Когда я заняла свое место, сел ровно напротив. Намеренно, чтобы я не могла отвести взгляда.

— Что помешало вам прийти вчера, Голуб?

Вопрос на миллион долларов, на который я так и не придумала более или менее удачного ответа.

— Я… — Вчерашнее снова накатило волной, и в этот момент, видя перед собой Вагнера, я ощущала свой импринтинг, как никогда, сильно. — Я забыла.

Он даже бровью не повел.

— Забыли.



Юлия Леру

Отредактировано: 05.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться