Ланиакея

Размер шрифта: - +

Глава 9.1

В конце недели Вагнер неожиданно для всех влепил в наше расписание дополнительный зачет по углубленной сенсорной антиперцепции, которая вообще-то шла курсом только у универсалов. Влепил всем, то есть не только нам с Нестором, а вообще всем, и уже в четверг я наслушалась о нем и о нас столько добрых слов, что не могла поднять глаз.

Конечно, больше всего возмущался Коротких. Пятница была у остальных антиперцепторов свободным днем на этой неделе, а теперь им придется тащиться в школу, да еще и после обеда.

— И он будет спаренный с психологией взаимодействия, — сказала Маковина, и мы все — даже я и Нестор, — застонали.

Это какой-то кошмар. Почему-то у меня было ощущение, что за инициативой стоял не только Вагнер. Такой зачет мог вполне быть и заслугой Аткинсона. Что там говорила Ника? «Еще двести страниц, пожалуйста, и спрошу завтра?» Да, точно его манера.

Я пришла домой уставшая после практики и сразу повалилась спать и проспала аж до полуночи. Естественно, ночь выдалась бессонной, и утром я с трудом заставила себя встать: у меня еще был телекинез.

Я едва отработала практику, получив заслуженное замечание от Айзанат, которая была даже удивлена тем, что я сегодня едва справляюсь — и это после успешно закрытого мной месяца. Но я честно сказала ей, что готовилась к зачету и не спала. Я уже немножко ее узнавала и понимала, что лучше в таких вещах не врать.

— Если вам тяжело, вы можете идти, — сказала она мне. — Отработаете мне две практики сразу.

И умру от изнеможения прямо на ступенях «Ланиакеи». Нет, спасибо.

— Нет, — сказала я. — Я приду в себя, честно, Айзанат Магомедовна. Обещаю.

Едва практика закончилась, я рванула в ближайшее кафе и выпила двойной эспрессо. Глаза открылись намертво, но в голове было пусто, как будто из нее выкачали мозг, а череп изнутри обили металлом. Стукни — и раздастся «дзинь».

Я подошла к кабинету для зачета последней. Все уже были на месте, и Нестор, к слову, выглядел не лучше, чем я. У него была отдельная практика по биолокации, и ему пришлось утром ехать в штаб-квартиру «Кати Алерт» куда-то к черту на кулички.

— О, наша дорогая Фаина Юрьевна. Наконец-то прибыли, мы вас заждались.

— Фай, будет доставать, вышвырни его отсюда телекинезом, — сказал Нестор хмуро, когда Коротких язвительно меня поприветствовал, и я кивнула.

Кажется, у нас все-таки мир.

У меня сжалось сердце при мысли о том, что сейчас я снова увижу Вагнера, а вот с ним-то у нас как раз и не мир. Но сегодня я была решительно настроена попросить у него извинения за свои слова. Я знала, что, скорее всего, он не забудет их никогда, но я должна была хотя бы попробовать, хотя бы сказать ему о том, что я ужасно, страшно, бесконечно неправа и сожалею.

Вагнер появился в коридоре, и мы поздоровались… без особого энтузиазма, потому как следом за ним семенила толпа преподавателей и второкурсников, среди которых я увидела Амира. Он приветливо кивнул мне и Нестору, но тут же стал серьезным: как видно, готовился.

— Добрый день, — сказал Вагнер в ответ на наши приветствия. Взгляд скользнул по мне и Нестору. — Универсалы будут сдавать последними, и, Голуб, я жду от вас того, о чем мы с вами говорили.

Золотая змейка. Я кивнула, показывая, что поняла.

— Остальные — начинаем через пять минут.

— Универсалы последние? – взвился Коротких, правда, не раньше, чем закрылась дверь. — Из-за вас нас сюда и привели, а вы — последние?

— Зато уйдем раньше, — сказал Женя Струтинский, как обычно, примирительно. — Ладно, я первый. Помирать — так с музыкой.

И он, дождавшись пяти минут, постучал и вошел.

Мы остались в коридоре. Олеся переступала с ноги на ногу и молчала, я ходила от стены к стене, Вадим, растрепанный и помятый, пытался читать лекцию, Нестор звонил Тане.

— Ты поела? Тань, тебе нужно есть, ты понимаешь? — говорил он в трубку, и я помимо воли прислушалась. — Я понимаю, тошнит, но нужно. Несчастье ты мое. Ну попроси маму… Тань, я не могу, нам поставили этот зачет, да еще и последними сдаем, я не смогу приехать раньше семи. Знаю. И я.

Он обернулся ко мне, и я уже знала, что он попросит, так что кивнула.

— Пойдешь первым.

— Спасибо, Фай. — Он убрал телефон. — Таня завтра ложится в больницу, хочу сегодня побыть с ней.

Я не стала спрашивать, в чем дело — видела по лицу Нестора, что не скажет.

— У вас такие милые отношения, — сказала Олеся. — «Несчастье мое».

Нестор слегка покраснел.

— А вот мой импринт говорит…

Ну, завела песню. Я снова стала ходить туда-сюда, пока из кабинета не вышел красный Женя с бумажной салфеткой у глаз.

— Это жуть, — сказал он, когда мы накинулись на него с расспросами. — Сначала допрашивают по психологии, а потом — отработка воздействия, сразу же. Мне досталась эмпатия, но там сидят еще долор и суггестив, и они жаждут крови.



Юлия Леру

Отредактировано: 05.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться