Ларец власти

Глава 5 Одноклассницы

ГЛАВА ПЯТАЯ

ОДНОКЛАССНИЦЫ

— Санечка, — возбужденно воскликнула девушка, — я знаю, что это! — перебросив палантин через плечо и приняв театральную позу, она указала пальчиком на сундучок, — в нем чаша Грааля1!

От раздавшегося громового хохота далматинец подскочил на четыре лапы и радостно бросился к хозяину, стараясь лизнуть того в лицо.

— Фу, Милорд, фу! — схватив пса за ошейник, мужчина попытался его усмирить, — ты тоже подумал, что там какая-то чашка? Для твоего педигрила2?Ну-ну, Зайка, не надувай губы, Саня шутит. Конечно, ты умнее Милорда. Что ты там приплела насчет содержимого? Чья, говоришь, чаша? Какого такого Грааля?

— Ну, — растерялась девушка, — это такая известная штука, рыцари из-за нее друг друга убивали... И до сих пор убивают. Санечка, я ее только в киношке видела. Так, в шкатулке правда чаша?

Девушка уже поняла, что в деревянном сундуке не артефакт, котором она назвала. Наблюдая за действиями мужчины, пытавшегося открыть сундучок, она сначала держалась поодаль. Наконец, когда был найден замаскированный рычажок и подпружиненная крышка открылась, девушка на цыпочках подкралась ближе, стараясь заглянуть в открытый сундучок.

— Фу, Санечка, какой-то мусор...

— Не суй нос, куда не надо. Здесь как раз не мусор, а..., здесь как раз то, из-за чего мужики друг друга поубивать могут, а не то, что рыцари. Короче, не твоего ума дело. Иди, сваргань что-либо на закуску. Сегодня остаюсь на всю ночку в твоем гнездышке, Зайка, или как там тебя мамка называла?

— Николь, — вздернув и без того курносый носик, сообщила девушка, — а в паспорте, Санек, можешь и отчество посмотреть. — стараясь придать себе независимый вид, она вышла из комнаты.

— Николь... Все вы Зайки и Николи, пока ваши паспорта у меня, — пробормотал мужчина, заглядывая в сундучок, — всем вам шубы подавай и брюлики. А Санек деньгу не печатает, Санек деньгу зарабатывает. И вообще, по паспорту я, вообще, не Санек, а Александр Александрович, между прочим. А для друзей можно и Сан Саныч.

Запустив руку в сундучок, Сан Саныч извлек на свет картонную коробочку зеленого цвета с маркировкой "Свема"3. Слегка сжал коробочку - она не смялась. Поддев ногтем заправленную вовнутрь картонную крышечку, открыл. Внутри упаковки находилась металлическая кассета черного цвета, с торчащим из нее узким "язычком" фотопленки.

— Милорд, ну куда ты суешься, — Сан Саныч отвел морду пса в сторону, — испортишь всю малину своими слюнями. Все, посмотрели и хорош. Теперь будем торговаться. Или вам милордам не положено? А мы люди простые. Мы можем и цену назвать. Зайка, ты куда запропастилась? — опустив коробку с кассетой обратно в сундучок, крикнул он в сторону двери, — тащи водку, есть что обмыть.

Николь, стоящая с подносом по ту сторону двери, сначала отступила на шаг, а потом, как ни в чем не бывало, легкой походкой, вошла в комнату.

— Санечек, все готово: и водочка и закусочка. Как хорошо ты придумал — остаться в нашем гнездышке, котик мой.

— Зайка, ну какой я тебе котик?

Девушка не ответила. Подойдя к зеркалу и сняв заколку, она расправила по плечам вьющиеся светлые волосы. Выражение лица Николь, отразившееся в зеркале, никак не соответствовало кроткому определению - зайка. В общепринятом понятии зайка - персонаж с кротким характером, невинным выражением мордочки и наивным взглядом. Сейчас в зеркале отражалась пантера с горящими глазами. Пятнистый палантин подчеркивал, усиливал хищный образ. Николь порадовалась, что Санек стоит спиной к зеркалу и не видит ее лица. Потом улыбнулась, как можно шире, расслабила мышцы лица и снова улыбнулась. Теперь на нее из зеркала смотрела Зайка, такая, какой ее привык видеть Санек.

Сан Саныч, устроившийся перед камином в кресле-качалке, где до этого наслаждалась теплом Николь, не обращал на девушку внимания, обдумывая планы, известные только одному ему.

Обдумывала планы и Виктория. Утром уехал Олег, попросив Натали и Ульяну Львовну не спускать с Виктории глаз и, как только она выздоровеет, проследить, чтобы до его возвращения никаким расследованием не занималась.

Жаропонижающее оказало свое волшебное действие, но боль в горле не проходила. Виктория даже пожалела, что вечером в качестве "контрольного выстрела" выпила стакан холодного молока.

"Смелый" поступок не ускользнул от внимания Натали. Забирая из рук внучки пустой стакан, она заметила, что можно было бы просто нагреть градусник, как в ее школьные годы делали двоечники, чтобы притвориться больными.

— Клин клином вышибают, бабулечка, — сдавленным голосом пыталась оправдаться Виктория, — это такой метод лечения — по системе йогов.

— Интересно, Олег с такой системой знаком? — продолжила появившаяся некстати Ульяна Львовна, — ну, что сделано, то сделано.

Виктория молча отвернулась к стенке. "Кому как не тебе об этом знать? Ну, конечно, же, ты не расскажешь о холодном молоке Олегу - побоишься, что вообще разговаривать с тобой не стану... мамочка!"

Полегчало Виктории только на третьи сутки. Олег все время сообщал о своих перемещениях через каждые два-три часа, с утра и до вечера. Заботливо справлялся о ее самочувствии.

Виктория грустным голосом сообщала, что врач Семенов выписал лекарство и полоскание.

После очередного звонка, Натали заметила, что теперь она может умереть спокойно.

— Tu as quelqu'un à prendre en charge.4

— Тоже мне, повод! Да и не для этого я тебя нашла, бабулечка, чтобы потерять. А звонит Олег чтобы убедиться дома я или нет.

— Как я поняла, в любовь ты не веришь?