Лау. Проклятая корона

Тук-тук-тук. Тук-тук.

Тук-тук-тук.

Тук-тук.

- Кто это? - Лау удивленно посмотрела на дверь, затем на настенные часы. В такое позднее время никто к ним не заходит, да вообще никто из дома не выходит. В темноте в луже утонуть в Дождянке проще простого.

Луиза положила руку дочери на плечо, а сама встала. Фредерик не дал женщине сказать ни слова, вместо этого жестом показал стоять на месте и не двигаться. Мужчина медленными шажками начал приближаться к двери, когда стук повторился снова.

Тук-тук-тук.

Тук-тук.

- Псы Алмаза, - прошептал тихо Фредерик. - Взяли след еще в лесу... и как только учуяли?..

- Он проследил за нами!? - шепотом прокричала мать, заслоняя сидящую на коленях дочь собой.

- Скорее за мной, госпожа, - покачал головой мужчина, чувствуя себя очень виноватым. Он гипнотизировал дверь, а стук все продолжался. Три удара, небольшая пауза, два удара. - Госпожа Луиза, заберите Ее Высочество и уходите через тоннели. Разрушьте их, когда выйдите.

Снова:

Тук-тук-тук.

Тук-тук.

- А ты? - беспомощно прошептала мать, выступая вперед одной ногой. - Я могу убить их одним ударом, Фредерик, мне нужно лишь время...

- Не глупите, госпожа, - хмыкнул мужчина.

Лау впервые в жизни видела мать такой слабой. Она всегда держала спину ровно, смотрела на любого человека прямо, говорила спокойно в любой ситуации. Сейчас что-то не так. Мама ссутулится, она смотрит не в глаза Фредерику, а куда угодно, лишь бы не на его лицо.

Что-то не так с мамой.

Лау щетинится, скалится, как на охоте, и с напряжением смотрит на дверь. Руки и ноги преобразовываются, вместо ступней и ладоней - большие когтистые лапы. Все чувства обострены, и на языке чувствуется сладкий яд. Такой приторный, неприятный, будто бы сухой, но Лау задумчиво размазывает его по зубам, а затем по губам. Она ничего не ощущает, ее организм не пострадает от своего же яда. Но что будет, если он попадет в чужой?..

Тук-тук-тук.

Тук-тук.

- Почему они не заходят? - в полголоса спросила Лау, поднимаясь с колен. Она грудью прислонилась в плечу мамы и обняла ту за тонкий стан. Когти ее не ранят, но предупреждающе сгибаются, как у кошки.

- Ждут подходящего момента, - коротко бросил Фредерик, но, напряженно вздохнув, добавил: - Они знают, сколько нас, но их главная цель ты. Мы - препятствия.

- Сначала убьют вас, а затем меня, - кивнула Лау, злясь все больше. Вместе с короной она получила и убийц.

- Да. Пока они выжидают, выбирают, кого убить первым. Псы не способны широко мыслить, потому что они всего лишь органоиды, но умеют оценивать врага и активно пользуются уловками. К счастью, на большее они не способны.

- Гадкие твари, под стать Алмазу, - выплюнула мать.

Тук-тук-тук.

Тук-тук.

Луиза боится.

- На счет три вы уходите отсюда. Один, - без лишних слов начинает отсчет Фредерик.

- Стоп, я могу... - начинает было возражать Луиза.

- Два, - хмурится мужчина и твердо смотрит на женщину.

Тук-тук-тук.

Тук-тук.

- Три!

Лау реагирует первая - хватает маму за руку и тащит к погребу. Она догадалась, где может быть скрыт тоннель. Во-первых, это единственное место, где можно спрятать что-то подобное в доме. Во-вторых, мама никогда не пускала дочь в погреб, даже когда та подросла. А на охоту со временем пустила. Есть, над чем задуматься...

Луиза крепче сжала руку девушки и повела ее, шепча себе не оборачиваться. Фредерик сильный, он хорошо обучен сражаться, но против пяти органоидов ему не выстоять... Алмаз подстраховался, отправляя их полной стаей.

Звуки боя заставили Лау вздрогнуть. Она слышала, как рычат органоиды и как меч, видимо, бывший у Фредерика с самого начала, только спрятанный за плащом, рассекает воздух и буквально через секунду пронзает что-то. Звук мокрый. С каким-то другим, как будто ударили по чему-то твердому вдобавок. С таким звуком когти Лау на охоте врезаются в бока ее жертв, задевая ребра.

Девушка тряхнула головой и заставила себя выбросить из головы кровавые образы и вкус животной крови. Только вот воспоминания никуда не делись, и Лау приходилось работать на два фронта - убегать от чудовищ и мысленно убивать зверье.

- Лау, сейчас нам с тобой нужно поработать. Позови свой твинк, тебе нужно максимально сосредоточиться на инстинктах. Против органоидов просто так не попрешь, - хмурясь, на одном дыхании выпалила мама.

- Я уже во второй ипостаси, - возразила Лау, то и дело оборачиваясь назад. Ей было интересно, мертв ли уже Фредерик. Если да, то органоиды действительно сильные противники. Лау никогда не приходилось сражаться за собственную жизнь, она только охотилась. Если органоиды все же нагонят их, и они с мамой выберутся живыми, то это будет хорошим опытом. Любопытно... и страшно, черт бы побрал этих уродов.

- Ты не понимаешь. Сейчас только твое тело претерпело изменения, сознание - нет. Откинь все человеческие чувства, мысли. Ты все равно им не являешься, - усмехнулась мать, сбрасывая с высокого лба прядь блондинистых волос. - Представь, что ты на охоте. Попытайся слиться с твинком полностью.

- И телом, и сознанием, - шепотом добавила Лау, удивительно для себя же уловив в сознании мысль, что она поняла, о чем говорила мать. Хм... отдаться своей второй сущности, животной, неразумной... Что может быть привлекательнее этого, мама? - Ты шутишь?! - вопреки ожиданиям мамы, воскликнула девушка. - Я стану животным! Я хоть и приняла то, кем я являюсь, но не настолько!

И тут, словно насмехаясь, послышался яростный рев с визгливыми нотками. Мать тихо прошептала: "Осталось четыре". Значит, Фредерику удалось убить одного гада.

- Не улыбайся, это бой, а не война, - бросила мать через плечо. - И именно поэтому тебе нужно это сделать. 

- Стать с твинком, второй сущностью, единым целым, - мрачно, сбиваясь в дыхании, потому что они все еще бежали, сказала Лау. - Ты свихнулась за те пару часов, что отсутствовала.