Лау. Проклятая корона

Я постараюсь...

Лау напала первая. Кинулась, даже не успев разглядеть тварь, действуя быстро - вгрызлась в шею и попыталась выгрызть все артерии. Она чувствовала, как ее яд попадает в тело таври. Задними ногами она уперлась в колени органоида и, сообразив, что это плюс, рванула, стараясь разорвать кожу как можно сильнее. Но, к ее великому сожалению, кожа оказалась толстой, а другие органоиды не любят смотреть, как убивают их сородича.

Ее буквально отодрали от визжавшего от боли органоида. Тот упал на почти здоровые колени и сдавил лапами кровотащую шею, делая только хуже. Он пытался остановить кровь и убрать боль, но явно не знал, как это делается, и делал только хуже, царапая поврежденное горло. Лау, пока твари драли ее ноги, выплюнула внушительный кусок плоти и ухмыльнулась. Не успела она отпраздновать свою маленькую победу, как перед ней появилась страшная морда.

Длинные острые зубы, которым во рту гада не было конца и края, клацнули у самого ее носа. Лау смогла одернуть только голову, остальное ее тело сжали с двух сторон. Но они не убивали. Они колебались, кажется, просто запугивая.

Лау как громом поразило. Ну конечно! Органоиды не могут мыслить широко, они четко следуют командам. Фредерик как в воду глядел, когда говорил, что им приказали сначала убить "препятствия", а затем Лау. Мать была еще жива... Вот теперь-то она поиграет.

Твари явно не ожидали от нее такой прыти. Она рычала и яростно кусала их лапы, царапала куда попадется. Не давала и шанса, чтобы продумать, как бы обездвижить ее. Она не настолько тупа, чтобы выжидать, пока противник продумает ходы действий. Все равно, что она сама толком не думает, зачем ей это? Достаточно кусать и царапать, ведь это причиняет им боль.

Но долго так продолжаться не могло. Органоиды завизжали и напали вместе, наконец, лишившись терпения. Но они не убьют ее. По крайней мере не намеренно. Их цель - мать, а затем Лау. Решив сделать последний рывок, Лау полоснула когтистой лапой по шее одного из них, а ногой ударила в живот. Затем, почувствовав больше свободы, взяла в обе руки голову другого, не обращая внимание на горячую, обжигающую боль в ногах и на боках, начала вертеть ею. Ее тянули дальше от захваченной твари, в конце концов начали кусать руки, но она не прекращала, пока не услышала хруст. Еще один мертв, осталось двое.

И тут произошло то, что выбило ее из колеи. Ее ударили по лицу. Лау успела заметить, что пальцев на лапах органоидов три, и тот, что посередине, длиннее других. Он был украшен когтем гораздо длиннее, чем все остальные, и острее, вроде как черного цвета, и этот коготь только что, кажется, лишил ее глаза.

Боль была кошмарная, настолько сильная, что Лау сорвала голос, пока кричала. Слезы покатились из ее теперь уже единственного глаза, смешиваясь с кровью, попадая в рот и вызывая тошноту. Органоиды больше не трогали ее, они высочили на улицу, вырвав дверь, но там же их настигла мать. Страшно взревев, мать в облике дракона перекусила пополам первого, а затем разорвала лапами второго. Лау уже не видела этого.

<...>

Луиза ворвалась в тоннель, заливаясь слезами и зовя дочь. Она увидела лишь окровавленное тело в обрывках платья, со спутанными волосами и бледным лицом. Луиза могла бы принять дочь за труп, если бы не услышала ее хриплый вдох. Дочь конвульсивно дернулась, даже в бессознательном состоянии испытывая ужасную боль. Дракониха опустилась перед полукровкой на колени и попыталась затянуть ее раны, используя магию, но в целительском мастерстве она была на нуле.

Слезы закапали на бледные щеки Лау, окрапленные кровью. Луиза судорожно вздохнула и аккуратно подняла худое тело дочери, затем вынесла его на улицу. Она обратилась в дракона, быстрее, чем когда-либо, и взлетела, не обращая внимания на сломанные ее телом деревья. Даже в облике дракона Луиза плакала.

<...>

Лау предпочла бы не просыпаться. Все тело горело, и раны, оставленные тварями-органоидами, кололо, щипало и много чего еще. Она словно превратилась в один сплошной синяк, покрытый страшными ранами. Укусы болели сильнее всего, и Лау с сожалением подумала, что не она одна ядовитая. Немного обидно, подумала Лау, дергая уголками губ. Но улыбаться ей явно не стоило - виски тут же сдавило, а в заытлок как будто ударили палкой.

Лау застонала.

- О, ты очнулась, - вдргу услышала девушка женский старческий голос, пропитанный доброй усмешкой. Бабуля, что сказала ей это, явно была в хорошем настроении. - Ничего не говори, тебе еще рано. Выпей, - что-то железное коснулось пересохших губ Лау, и она жадно приникла к этом, выпивая всю воду и жалобным стоном прося еще. Затем она снова попила. И еще. - Все, хватит, а то из ушей польется.

Девушка поморщилась, когда мышцы захватила судорога. Все ее тело задрожало, и она покрылась холодным потом, хотя ей все еще было жарко.

- И все же ты явно сумасшедшая, раз осталась один на один с четырьмя органоидами, - со вздохом сказала бабушка. - Твоя мать говорит, что ты просто хотела защитить ее, но мы все этому не верим. Не может быть, чтобы ты была готова пожертвовать собой ради Луизы.

Лау усмехнулась против воли, но теперь уже даже не поморщившись от боли. Они думают, что Лау королевство важнее матери? Ха-ха-ха и еще раз ха! Да плевать ей на него, пусть хоть Алмаз, хоть еще кто-нибудь займет трон! Она смирилась с этим только потому, что это важно для мамы...

И кто они такие, чтобы судить о ней!? Они совсем ее не знают!

- Судя по твоей усмешке, ты хочешь сказать мне очень многое. И явно что-то нехорошее. Луиза говорила, что ты остра на язык, - старушка снова улыбнулась, судя по тону. - Сейчас я попробую снова залечить твои раны, яд мы уже вывели из организма. Хочешь узнать, почему ты не исцелилась сама?

Лау еле заметно кивнула приподняла губу вверх, рыча. Плечи напряглись, и по виску скатился пот. Ей больно даже от такого движения.