Лавка волшебства

11

- Успокойтесь, - Валентин крепко сжал ее запястье. – И просто меня выслушайте.

« Эх, хоть бы девочек предупредила про этого Валентина, - Ира, как никогда ругала себя за то, что слишком безответственно отнеслась к сложившейся ситуации. – Знали бы, по крайней мере, кого искать, если со мной что-нибудь случиться. И звонили бы каждые пятнадцать минут проверить, в порядке ли я, - тогда можно было бы рассчитывать на помощь…»

- Я сообщила в полицию о том, что вы меня преследуете, - заговорила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – Так что вас обязательно найдут, в случае чего. Но, нам ведь не нужно этого случая, ведь так?

- Ирина, успокойтесь, - снова повторил Валентин. – Присядьте и давайте спокойно поговорим. Если вам и угрожает опасность, - а теперь я практически уверен в том, что это так, - то не от меня.

Ладно, - она все равно вряд ли была бы способна ударить человека ножом, - да и добежать до кухни бы не успела. Еще, чего доброго, действительно разозлит этого сумасшедшего, - только ей самой вред от этого и будет. А так, - кто знает, может, поговорит и уйдет. Ну, в крайнем случае, начнет что-то рассказывать, расслабится, а она, может, и стукнет его по голове чем-нибудь тяжелым. « Да, сейчас важно, чтобы он сам успокоился, - решила Ирина, - так что не стану его лишний раз нервировать».

С каким бы важным, - с его, конечно, ненормальной точки зрения, - разговором, Валентин не пришел, он все же с удивлением окинул взглядом сваленные в квартире старые вещи.

« Надо будет все-таки привести жилье в более-менее приличный вид, - Ирина и сама удивилась этой мысли, при таких – то обстоятельствах, – а то девчонки привыкли, а на свежий взгляд это просто кошмар!». Видимо, в состоянии стресса мозгу свойственно отвлекаться на что-то менее выводящее из состояния душевного равновесия.

Все так же держа Ирину за руку, Валентин уселся на стул, усадив ее рядом. Он пододвинул ее стул поближе и наклонился к ней так, что его лицо почти вплотную приблизилось к ее лицу.

- Все началось первого сентября, - начал Валентин, - вернее, накануне. Или нет, даже не так. Все началось с того, что отец узнал о том, что болен. Он и раньше чувствовал эту слабость, - не мог работать, быстро уставал, а иногда и вовсе засыпал прямо за столом, над своими книгами. Кроме этой слабости, его больше ничего не беспокоило, ничего не болело, - мы и не волновались, только убеждали отца отдохнуть, - он же всю жизнь работал на износ, практически круглосуточно. Да и отпуска настоящего у него никогда не было, - для него отпуск был возможностью с головой уйти в свои записи и книги, ни на что другое не отвлекаясь. Не спорю, это очень здорово, когда человек так любит дело, которым занимается, но от любого дела, даже самого любимого, нужно иногда и отдыхать. Но отец никого не слушал, - все говорил, что это – и есть его жизнь, заберите у него все это, - и жизни никакой не будет, а от жизни никто не отдыхает, разве что, когда она закончится. Наконец мы все убедили его пройти обследование, - правда, это нам стоило огромного труда. Увы, оказалось, что причина гораздо более серьезная, чем обыкновенная усталость. У отца выявили последнюю, четвертую стадию рака.

Ирина даже прикрыла рот ладонью, - пусть она и не была хорошо знакома с Сергеем Ивановичем, все-таки совершенно искренне ему сочувствовала. И даже забыла, что находится в запертой квартире с человеком, который обвинял ее в исчезновении собственного отца.

- Он, не смотря ни на что, решил, что будет работать до последнего, - продолжал Валентин. – Грустил о том, что этот учебный год будет последним, - если, конечно, у него останется время завершить этот год. Как мы ни отговаривали его провести эти последние дни дома, с близкими, - отец отказывался наотрез. Действительно, - в работе была вся его жизнь.

« Как же на самом деле мало таких людей!» - подумала Ирина, ощущая теперь стыд за то, как они посмеивались над профессором. Конечно, знай они в свои студенческие годы, насколько для него все это важно, - относились бы с уважением, которого он и заслуживал.

- И вот, накануне первого сентября, он, гуляя вечером по городу, и, видимо, размышляя о том, как сделать этот последний год наилучшим, - он считал, что должен выложиться по максимуму, сделать все то, чего, возможно, раньше не успевал, - отец заметил этот магазинчик. Ну, скорее, не сам заметил, а его зазвали. Ему стало жаль милой девушки, вынужденной работать так поздно, - видимо, товар раскупался не очень, - и он решил ей дать возможность заработать. Но, как ни странно, она позволила приобрести только один предмет, даже не дав возможности рассмотреть все остальное. И при этом сама же его и предложила.

Отец купил безделушку, - как вы понимаете, ему действительно было совсем не до того, чтобы рассматривать товары, да и к покупкам он всегда был равнодушен. И только дома он понял, какая бесценная вещь оказалась у него в руках.

- Что же это было? – Ира уже почувствовала, как захватывает ее история Валентина.

- Древнейшая чаша, сделанная из совершенно уникального сплава, - объяснил Валентин. – Чаша исцеления. Об этом свидетельствовала вязь, украшавшая чашу. Поискав среди своих многочисленных записей, отец выяснил, что существовал целый набор таких чаш, - среди них чаша желания, молодости, жизни, силы, знания, озарения, истины, любви, таланта и богатства. К ним прилагался графин.

История упоминала о легенде, согласно которой все это было сделано древним мастером- магом для одного из правителей его времени. Если собрать весь комплект, из пробки, которой будет закрыт графин, потечет уникальная жидкость, - напиток вечности. Выпивший его, соответственно, должен был обрести вечную жизнь. Абсолютно счастливую вечную жизнь, наполненную щедро всеми теми свойствами, которые символизировали чаши.