Лавка волшебства

26

* * *

Ей было одиноко и холодно посреди звезд. Как-то слишком холодно, - как будто и сюда вдруг добралась зима. Казалось, что в белизну Млечного Пути кто-то подсыпал снега, а воздух стал каким-то звенящим… Звенящим от мороза. И чего-то еще… Она встряхнулась всем телом. Этот воздух она ощущала как-то… Наощупь, что ли… И теперь в нем чего-то не хватало. Чего-то такого, что прежде делало этот воздух особенным.

Она осмотрелась вокруг. Нет, вроде, все по-прежнему. Но только ощущение восторга и того, что она здесь, - как дома, того, что так естественно именно ей разгуливать по этому бескрайнему пространству, как будто она – его совершенно обычная, - да что там, просто необходимая часть, - прошло.

Холодок снова, будто легкий ветер, прокатился по ее телу. Она завертелась, не зная, как себя теперь вести. Что-то изменилось, - и она чувствовала, - да нет, знала наверняка, - что и ей тоже нужно измениться. Нет, не то, что измениться, - поняла она, прислушавшись к своему внутреннему ощущению, - нужно сделать что-то другое, вести себя не так, как обычно. Но что?

Звезды мерцали, не желая дать ей подсказку. И голоса не было, - она знала, чувствовала, что его уже и не будет, что тот, кому принадлежал этот голос, сейчас далеко…

Она дернулась в сторону, - и чуть не свалилась со звезды. Она сама стала меняться. Не было больше ощущения плавности и мягкости, ей совсем неинтересно было просто прыгать с одной звезды на другую.

Внутри нее будто натянулась струна. Она вся сжалась, - как для прыжка, или боя. Какого-то особенного прыжка. Все чувства обострились в одно мгновение. Она вдруг ощутила, каким множеством запахов наполнено небо, как звезды тихонько раскачиваются, мерцая. Даже закрыв глаза, она ощущала это мерцание. Да, здесь, кроме нее, не было никого. И не должно было быть. Но откуда же это ощущение, - то ли опасности, то ли потребности что-то сделать?

Она почувствовала спокойствие. Такое же безграничное, как это небо. Но в этом спокойствии была сила. И какая-то невероятная собранность.

Она совершила прыжок, - широкий, с размахом на четыре звезды, быстрый и резкий. Пружиня, опустилась на звезду. Теперь ее охватила дрожь. Но это была дрожь предвкушения. Теперь она знала, что изменилась. Этой ночью кошка вышла на охоту, - поэтому все было не таким, как раньше.

Еще один прыжок, - сильный, мощный, - и дрожь волной по всему телу. Еще один, - еще дальше, с еще большей силой. Еще. Став охотницей, а не прогуливающейся по звездам кошкой, она сама стала другим существом, - натянутым и сильным, вся уйдя в движение, в запах, в дрожь погони.

Звезды мелькают со всех сторон, - и вокруг нее, и внизу, и вверху. Она больше не останавливается, чтобы прислушаться к себе, - инстинкт ведет ее вперед, не ошибаясь.

Чуть ниже… И еще… Теперь она становиться гибкой и мягкой. Еще… И будто хищник, ноздри которого только что раздувались от возбуждения, остался где-то позади. Осталось только обыкновенное кошачье любопытство.

Она точно знала, где остановиться и откуда начать движение вниз. С одной звезды, - на другую. С интересом обнюхивая каждую, - чем ниже звезды, тем слаще их аромат, - видимо, именно поэтому те двуногие, которые там, внизу, так любят гулять под звездами, - им кружит голову этот сладкий запах.

И вот она уже на краешке последней, самой крайней здесь звезды. Глянув вниз, она смотрит в черную бесконечность. Ей нужно еще ниже, - но теперь она не боится падения. Просто она знает, что не упадет.

Усевшись на задние лапы, - ну, вернее, на то место, из которого они растут, она еще раз посмотрела вниз.

« Совсем, как человек», - мелькнуло в голове у кошки, – и эта мысль так насмешила ее, что она повалилась на спину, дергая нижними конечностями.

Насмеявшись, кошка деловито снова уселась на краешек звезды.

« Ну, нельзя же так! – укорила она сама себя, чувствуя, что смешливость все равно не проходит, а внутренний укор не помогает. – У меня же здесь дело!»

Она снова начала дергать задней лапой, - только уже действительно по делу. Ей нужно было зацепить серьгу, болтающуюся в ее правом ухе. Конечно, – проще это было бы сделать передней лапой, - но так было забавнее.

Наконец у нее получилось, - она попала точно на звездочку, болтающуюся на большом круглом кольце сережки. И тут же из нее вылетело множество ярко-желтых звезд. Правда, они все равно не были такими яркими, как настоящие, и совсем не имели запаха, но, для скромной магии того, кто ни разу не был в небе, это было не так уж плохо.

Звездочки рассыпались перед ней, как ступени. Не спеша, она начала перепрыгивать по ним вниз. Они быстро таяли в ночном небе, - так что лучше ей было бы особенно не задерживаться, стоя на них.

Чтобы добраться до самой земли, она еще раз пять встряхивала сережкой. Один раз ненастоящая звезда, на которой она остановилась для этого, растаяла прямо под ней, - пришлось извлекать новые звезды, барахтаясь в воздухе. Но ей совсем не было страшно, - наоборот, эти кувыркания в полете позабавили ее, как котенка. Но все-таки она уже не совсем была котенком, - иначе позабыла бы о деле и так бы и осталась гоняться за звездочками до самого утра, - а, может, даже и до завтрашнего. Но она сумела не отвлечься, - и это наполняло ее вполне законной гордостью.

Она со всего размаху спрыгнула на снег. Он кусался холодом, - и кошка, на миг позабыв, о том, что только что гордилась тем, что она больше не котенок, стала кусать его в ответ, ловя лапами. Вывалявшись в снегу по самые уши, она, наконец, снова вспомнила о деле.

- Ну и ладно, - промурлыкала она снегу, все-таки не удержавшись, и показав ему язык. – Подумаешь, ты умеешь кусаться! А у меня зато есть дело!

Отряхнувшись, кошка гордо подняла хвост и важным шагом отправилась туда, куда ей, собственно, и было нужно.