Лебединая песнь ангела

Размер шрифта: - +

Мотылек по имени Шарлотта

Гримерная «Ретро», по мнению Шарлотты Саттон, была самым уютным местом в клубе. Оформленная в белых и лиловых тонах, с высокими потолками и тонкими занавесями из тончайшего газового тюля, она навевала покой и чувство какой–то томной неги. Здесь постоянно пахло пудрой, туалетной водой и лаком для волос; порой примешивался и аромат свежесрезанных цветов, чаще всего роз. Повсюду стояла мягкая мебель – от кресел с кремовой обивкой до кушеток и пуфиков. Однако внимание неизменно привлекал маленький диванчик в дальнем конце комнаты. На нем так и хотелось свернуться калачиком, прижать к груди вышитую подушку–думку и погрузиться в сладкие грезы... Однако Шарлотта не решалась воплотить это желание в жизнь, так как в гримерной существовало одно негласное правило: диван – законное место примы. Только она имела право находиться в уголке отдыха, отгородившись от царящей вокруг суматохи полупрозрачными занавесями. Лотта, как и все прочие, смиренно довольствовалась кушеткой или пуфиком, в то время как Сильвия полулежала в мягких подушках, точно львица после сытного обеда.

Некоторые женщины за глаза обсуждали высокомерие и горделивые замашки примы, однако Шарлотта не принимала участие в подобных дискуссиях. Она никогда не сплетничала, находя это занятие недостойным – спасибо материнскому воспитанию. Лотта была вежлива и мила с окружающими, поддерживала со всеми ровные отношения, и на этом все и заканчивалось. Девушке этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя вполне комфортно на рабочем месте. А это уже половина успеха.

После выступления Шарлотта привычно торопилась домой, намереваясь успеть на последний автобус до Хадсона. Быстро сменив роскошное платье на джинсовые шорты и розовую футболку с надписью «Love is…», девушка стерла с губ жирный слой темно–розовой помады – остальной макияж снимать времени не было – и взялась за расческу, пытаясь вернуть волосам прежний вид. Хорошо еще, что визажист использовал не так много лака, в противном случае пришлось бы изрядно повозиться, вычесывая его.

Мойра Кавендиш, известная публике под именем Сильвии Найт, поморщилась, искоса наблюдая за действиями Шарлотты. Прима сидела перед зеркалом в соседнем кресле, с удобством закинув босые ноги на отполированную до блеска столешницу и скрестив руки на груди. Разрез шелкового халата цвета слоновой кости обнажал безупречно гладкое, белое бедро. Со стороны Мойра казалась скучающей, утомленной суматошным вечером женщиной, однако впечатление это было обманчиво. Со своего места Шарлотта ощущала волны напряжения, исходящие от примы. Бросив беглый взгляд в ее сторону, девушка невольно отметила, что Кавендиш до сих пор не сняла украшения и не смыла макияж, хоть и сменила роскошное платье на легкий халатик. Домой она явно не торопилась, ожидая чего–то. Или кого–то.

– Зачем ты это делаешь? – впервые за весь вечер подала голос Мойра.

От неожиданности Лотта замерла, крепко сжав расческу.

– Делаю что?

– Издеваешься над своими волосами, – несколько раздраженно проговорила прима, стрельнув острым взглядом в сторону девушки. – Сил нет наблюдать за этим мазохизмом.

Саттон лишь пожала плечами, продолжая начатое. В самом деле, не объяснять же Мойре, что всякий раз, когда она в таком виде садится в автобус, другие пассажиры с подозрением косятся в ее сторону. Да, в наш век подобным никого не удивишь, но от этих взглядов Лотте в самом деле становилось не по себе. Конечно, будь у нее свой автомобиль, как у Мойры, она бы не заморачивалась на сей счет, но тут уже ничего не поделаешь. С тех пор, как отца не стало, женщинам Саттон пришлось пересмотреть свои расходы и затянуть пояса потуже.

Воцарилась неловкая пауза, и Лотта, дабы поддержать разговор, как бы невзначай произнесла:

– Ваши? – взглядом она указала на букет шикарных бордовых роз в хрустальной вазе. – Красивые!

Мойра фыркнула и мотнула головой:

– Ничего особенного! Леонард дарил и краше.

Девушка понимающе кивнула. Историю Сильвии и Леонарда, поклонника примы, не слышал разве что глухой. Правда, самого мужчину никто не видел, зато свидетельств того, что он все же существует, было предостаточно: это были и роскошные букеты, и записки с признаниями в любви, и даже футляры с драгоценностями. Сильвия не раз демонстрировала окружающим очередной золотой браслет, серьги с бриллиантами или роскошное изумрудное колье. Да и сама мисс Найт казалась опьяневшей от любви и счастья. После каждого выступления прима, захватив подарки Леонарда, спешила на улицу, где ее уже поджидал черный лимузин. После этого автомобиль растворялся в ночи, а на следующий вечер все повторялось…

Пока таинственный Леонард не исчез так же внезапно, как и появился.

Мойра сунула руку в карман халата, вытащила оттуда пачку дамских сигарет и взяла одну. Затем, бросив быстрый взгляд в сторону двери, прикурила и с наслаждением затянулась, выдохнув полупрозрачное облачко дыма. Шарлотта уловила тонкий сладковатый запах и поморщилась.

– Что? – недовольно произнесла Мойра. – Неплохое средство, чтобы снять напряжение. Попробуй!

– Нет! – ответила Саттон резче, чем ей этого хотелось, и отвернулась. Мисс Кавендиш хмыкнула и снова поднесла к губам тонкую сигарету.

«Какая правильная!» – с сарказмом подумала прима, стряхивая пепел прямо на пол. Ее абсолютно не волновало, что на это скажет Агнес, и, уж тем более, эта большеротая, самозабвенно выдирающая свои волосы. Ведь после того, как Лео ушел, ей нет никакого дела до окружающих.



Селия Меддокс

Отредактировано: 29.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться