Леди из будущего. Ловушка

Размер шрифта: - +

Глава 5 ◙ (сюрприз от автора)

 

Наташа, сидя у окна в своей комнате наблюдала, как торговец, любовно взяв её сестру под ручку, прогуливается вокруг «лохматой» клумбы. Склонившись к её ушку, стрекочет, как сверчок за печкой, что-то настойчиво втолковывая.

Грохот за дверью и распахнувшаяся створка явили двух мужчин, вносящих «серебряное» овальное зерцало во весь рост в толстой медной витой оправе на кованых ножках. Поспешив указать место, куда установить такую красоту, отошла на несколько шагов, любуясь произведением искусства. Заглянув за него, огорчилась. Гладкая задняя поверхность рамы и «зеркального» полотна не оставили места для фантазии.

Пока Амали протирала новый предмет мебели, девушка блуждала взором по скудной обстановке покоев. Ничего не оставалось, как разжиться кожаными шнурками и подвесить мешочки с монетами к перекладине над кроватью, маскируя их складками свисающего полога. Правда, высоковато. Но есть стол и стул. Сегодня же вечером она займётся этим.

В дверь постучала служанка Эрмелинды, приглашая госпожу в кабинет хозяина.

Отец сидел за столом в широком массивном кресле.

Расширив глаза и затаив дыхание, Наташа смотрела на гобелен за его спиной. Корабль с розой ветров на раздутых парусах, подёрнувшись сизой дымкой, качнулся, надвигаясь на неё. В ушах нарастал гул. Сквозь него слышался низкий рокот волн, бьющихся о борта судна, раскачивая его. Пронизывающий северный ветер сбивал с ног. Ледяная мокрая одежда липла к телу. Крик… Женский, молящий…

— Дочь, присаживайся… — Голос фон Россена вырвал из оцепенения, отвлекая от всплывающего видения.

Его сиятельство указал на стул напротив раскрасневшегося довольного Карла.

Пфальцграфиня рассматривала книжные полки, забитые церами и свитками. Две огромные книги в кожаных переплётах и деревянных рамах покоились в нижнем ряду. На столе – «чернильница», кубок с куцыми перьями, несколько чистых листов серой бумаги. Задержалась взором на закопчённом камине и длинной резной скамье вдоль стены у двери.

Хозяин кабинета светился от радости, указательным пальцем постукивая по серебряной чеканной шкатулке с вензелем рода Виттсбахов, узкой и длинной. В завитушках на её крышке утопали разноцветные кабошоны драгоценных камней.

 

 

У девушки от плохого предчувствия сжалось сердце.

— Вот, дочь, господин граф просит твоей руки. — Без предисловий поспешил обрадовать наследницу Манфред.

Она не спускала глаз с пальца отца, отбивающего бодрый такт. Казалось, что пошёл обратный отсчёт времени:

— Польщена. — Неприязненно глянула на высокомерно ухмыляющегося арийца. Перевела взор на отца: — Мне нужно поговорить с вами. — Мысли метались, забиваясь в дальние уголки памяти, выуживая из них чёрно-белые обрывки воспоминаний.

Она видела эту шкатулку раньше и помнит украшения, которые перебирала в ней, нанизывая на свои тонкие пальчики кольца, прикладывая к запястьям браслеты, повторяя жесты сидящей рядом матери.

Карл, не дожидаясь, когда ему предложат удалиться, встал:

— Пойду, пройдусь, господин пфальцграф. Надеюсь до отъезда заручиться вашим согласием.

Манфред сдержанно кивнул, а его дочь была не в силах оторвать затуманенные грустью глаза с мерцающего серебра шкатулки. Это что сейчас произошло? Вот так просто и быстро решается участь женщины? Её участь?

— Я не могу выйти замуж за графа фон Фальгахена.

Лицо его сиятельства приняло вопросительное выражение:

— Я готов выслушать тебя, Вэлэри. Но прежде скажи мне, что ты помнишь о том дне, когда в последний раз видела мать? Что произошло? — Замер в ожидании.

— Ничего не помню. — Пфальцграфиня, облокотившись о стол, потёрла лоб. — А вот шкатулку помню.

Фон Россен развернул её к ней, подвигая и открывая:

— Здесь не всё. Кое-что пришлось продать, когда… — вздохнул. — Очень жаль… Украшения из наследства Стефании.

Наташа перебирала кольца с рубинами и сапфирами, колье на тяжёлой толстой цепи с изумрудами и такой же браслет:

— Я помню брошь в виде цветка с двумя крупными грушевидными жемчужинами и браслет из розового жемчуга. Если ничего не путаю.

— Брошь есть, — кивнул мужчина, — у Эрмелинды. — Браслета нет. Он был на твоей матери, когда я отправил вас в Кельн.

— А мать Эрмелинды не оставила… — девушка хотела спросить, остались ли ювелирные изделия у сестры от её родной матери. Покоробило, что отец продаёт приданое погибшей жены и дарит оставшиеся украшения дочери от другой женщины.

— Когда она сбежала, то прихватила не только свои украшения. Как-нибудь я тебе расскажу, — он поморщился. — Возьми, теперь это твоё. Ты вправе забрать у сестры брошь. Я смотрю, на тебе есть золото и адаманты. Откуда?



Жанна Штиль

Отредактировано: 14.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться