Леди с дубиной

Глава девятая. Прогулка по ветвям

Мы стремительно приближались к легендарному дереву урхулов, возвышающемуся над окружающим лесом, как могучий дуб над травой. Вблизи размеры его напоминали гору, вершиной уходящую в облака и заслоняющую большую часть неба. Раскинувшиеся неправдоподобно широко ветви тонули в густой кроне. Листья невероятного дерева могли бы спорить размером с ростовым щитом, а их шелест, неуловимо нашёптывал истории о тысячелетиях, прожитых зелёным исполином.
При внимательном рассмотрении оказалось, что само дерево и его ветви состоят из множества переплетённых между собой стволов-стеблей меньшего размера. Покрытые бурой корой стебли толщиной превосходили мою руку и тянулись в невообразимую даль. Плотно прижимаясь друг к другу, извиваясь и закручиваясь, как нити корабельных тросов, они образовывали прочную и гибкую структуру, способную противостоять ветрам и даже неумолимому времени.
Пока я с восторгом любовалась, урхулы слаженно лавировали средь огромных ветвей, следуя только им известному маршруту. Вскоре начали попадаться строения, ловко притаившиеся в густой листве. Первым оказался пост охраны с тремя стражниками в тёмно-зелёных костюмах. Восседающие на хитроумных насестах птицы проводили нас хмурыми взглядами. За их спинами удобно располагался арсенал метальных копий. Затем нам встретилась какая-то полузаброшенная хижина на ветке и неподалеку от неё вполне жилое дупло с изящным крыльцом.
Ещё один вираж и мимо пронеслась ветвь, с раскинувшейся на ней фермой. Только вместо милых овечек, резвящихся на травке, за плетёной оградой ползали гигантские белые черви с множеством коротеньких лапок-крючков. Экзотическая живность неторопливо жевала заготовленные для неё мясистые листья.
Внезапно последовал поворот и крутой подъём, обхватывающая меня сетка опасно затрещала. Болтаясь из стороны в сторону, я сжалась от испуга, но всё же рассмотрела сквозь пышную крону показавшийся вдалеке жилой квартал с парящими меж ветвей жителями. Жаль, что он тут же скрылся за плотной листвой. Нас несли в обход густонаселённых мест, по самым задворкам. Вероятно, пернатые друзья не желали раскрывать своих секретов даже званым гостям.
Свернув к центру дерева, птицы сбавили темп. Впереди появился высокий проём, ведущий в тёмный зал, вырезанный в главном стволе. Даже при своем нормальном росте я могла бы пройти в арку входа, не пригибаясь, сейчас же она казалась мне поистине впечатляющей. Стволы-стебли, свитые словно косы, обрамляли вход, а перед проёмом располагалась площадка, напоминающая балкон с резным ограждением, к ней сходились шаткие, на первый взгляд, мостки, совершенно бесполезные для сов. Похоже, нас несли в какое-то место, специально предназначенное для гостей, не обладающих крыльями. Как иначе объяснить наличие навесных дорожек для пешего передвижения, несвойственных другим зданиям урхулов?
Вновь съёжившись, с замиранием сердца наблюдала, как перегруппировывается моя дюжина, готовясь влететь в широкий, но всё же недостаточно просторный для такого количества птиц проход. Выучка не подвела сов. Вся группа прошла сквозь проём единым строем, и теперь я болталась всего лишь на расстоянии вытянутой руки от пола. Несмотря на вырвавшийся вздох облегчения, на миг всё же пожалела, что потрясающая бездна подо мной исчезла. Редкий гигант может похвастаться знакомством с урхулами, а кому про полёт расскажешь – не поверят.
Впрочем, просторный холл, в котором очутилась, очаровал меня не меньше бескрайних просторов, недавно расстилавшихся передо мной. Сплетающиеся стволы исполинского дерева образовывали подобие огромной беседки с несколькими входами разных размеров, какие-то из них годились разве что для карликов и вели в тёмную сердцевину великого древа, через другие же пара гигантов могла пройти, не пригибаясь. Полы покрывало расшитое серебром полотно, изготовленное из той же ткани, что и удивительная по прочности одежда урхулов. Красочные гобелены, изображающие сцены воздушных сражений, украшали живые стены. Никогда бы не подумала, что совы могут быть такими искусными ткачами и художниками. Меж двух самых роскошных шпалер амфитеатром расположилось несколько линий насестов из резного дерева и ряды странных кресел всевозможных форм и размеров. В остальном торжественный зал оказался практически пуст. Нас встречал лишь один представитель пернатого племени, восседавший на отдельно стоящей жерди, испещрённой множеством глубоких царапин. По подкрашенным сединой перьям и раскидистым бровям, выходящим за пределы лицевого диска, я узнала старого знакомого.
– Приветствую вас, декурион, – выкрикнула я, всё ещё продолжая болтаться в сетке над полом.
Урхул приветственно кивнул. Неужели узнал меня, несмотря на уменьшившийся рост и наряд бедной родственницы, пустившей себе на костюм цветастый навес, снятый с первой попавшейся палатки торговца.
Птицы, удерживающие мою сеть, синхронным движением привели в действие механизмы, фиксирующие стропы на их лапах. С грохотом я бухнулась на пол. Потирая ушибленные места, внезапно осознала уязвимость своего недавнего положения. В любой момент они могли поступить так же на пугающей высоте над лесом или поднимая нас с крыши храма титанов. Чик – и мы летим уже не вперёд к продолжению приключений, а вниз, к последней точке, точнее мокрому пятну где-нибудь на полях книги.
Позади меня раздалась пара глухих ударов и чертыханье спутников. Очевидно, в услугу воздушного спасения мягкая посадка не входила. Следующую пару минут я провела, выбираясь из потерявшей натяжение сети, что вызвало у меня ряд неприятных ассоциаций. Декурион терпеливо ждал, пока мы закончим.
– Прриветствуую вас, сземлеходы, – без лишних предисловий начал урхул, – ваше высзволение сзнак благодаррности за освобождение нашего сорродича из плена отныне прресзрренных титанов. Децемвират Сов позволяет вам прробыть сздесь до сзаката. После вас доставят к подножью Гурудул-хула. Отныне титаны наши врраги, но мы не можем позволить им обрруушить свой гнев на святое древо. И потомуу по пррошествии уукасзанного сррока вы буудете прредоставлены сами себе.
– А какого сородича мы… а-а-ай! – подскочивший Танон не дал мне закончить вопрос, крепко сжав локоть.
– Благодарю вас за то, что так скоро откликнулись на мою просьбу, – продолжил он за меня.
– Ууслууга за ууслуугуу. Пока можете ррасполагаться, кварртал негоциантов и висзитёрров в вашем рраспорряжении, – декурион повёл крылом, обводя зал, – любое место, в которрое вы можете прройти по прроложенным сздесь доррогам, для вас откррыто. Теперрь я вас оставлю. Служба ждёт. Моё почтение гигантесса, был ррад встррече.
Урхул вновь кивнул мне, значит и правда узнал. Величественно расправил широкие крылья, как тогда на болоте и стремительным прыжком снялся со своего места. Несколько мощных взмахов и мы остались втроём. Только теперь заметила, что за беседой и малоприятным извлечением себя из «авоськи для небесных путешествий» упустила момент, когда зал покинули доставившие нас птицы.
– Гигантесса? – Танон непонимающе уставился на меня, – слышал, что у сов днём плохо со зрением, но всегда считал, что это враки и урхулов уж точно не касается.
– Наблюдательность подвела вас, сударь-проводник, – пришло время мстить этому скомороху-самоучке за шуточки в мой адрес. Едва сдерживаясь, чтоб не показать язык, ехидно подбоченилась: – вы сели в лужу.
– Это правда. До сих пор воспоминаю, как ловко вы, сударыня, меня в неё посадили. Сидел себе на вполне сухом стуле, горя не знал. Пока некая леди не изволила доставить лужу к моим ногам, точнее штанам, – не остался в долгу Танон, – так что я действительно сел в лужу.
– А встречей ранее мы с вами любовались красотами лужи покрупнее, впрочем, той же расцветки, – поддерживая манеру проводника, парировала я.
– Вы ошибаетесь, сударыня. «Глаз на болоте» был местом нашей первой встречи. Я бы запомнил такую… – хотелось верить, что дальше должен был последовать комплимент, но заметив мою довольную ухмылку, Танон умолк. – Вегетарианка в трактире… гигантесса… болотная расцветка, – размышляя, бормотал он. Вдруг удивление проступило на обычно сдержанном лице.
Я торжествовала, будто только что свершилось величайшее достижение моей жизни. Уесть этого низкорослика оказалось не так-то легко, и от того исключительно приятно.
– Теперь понятно, что за странный на тебе наряд. Но как? Что с тобой случилось? – недоумевал проводник.
Я вопросительно покосилась на Стеклодуя, не зная, стоит ли раскрывать наш секрет – в ответ он лишь пожал плечами – содержательный и, главное очень, мудрый совет.
– Сперва расскажи, что ты делал на крыше храма титанов и почему, вообще, полез нас спасать.
– Кгхм… – засомневался Танон, – ладно. Урхулы уже в курсе, а вы всё равно узнаете. Я не просто проводник, продающий свои услуги всем желающим. Высокомерное пренебрежение титанов интересами и законами других рас порождает массу сил вступающих с ними в противоборство. Мало кто решается выступить открыто. Вы слышали урхула. Даже они боятся подставить себя под удар, поскольку мощь титанов без труда сокрушит великое древо Гурудул-хула, вместе со всеми его обитателями. И потому мы вынуждены действовать скрытно.
– Мы?
– Организация, которой я служу…
– Неприметный тип и письмо с тремя сургучными печатями на столе! – вспоминала я события нашей встречи в таверне.
– Да, тогда мне сообщили, что почтенный Стеклодуй устроил переполох на рынке. С тех пор мы следили за вами, хоть и не так тщательно, как следовало.
– Но зачем? Мы же ничего не сделали. И почему титаны нас схватили? – задала давно мучивший меня вопрос.
– На болотах они искали некий ценный предмет, утраченный во времена Последнего Прихода Созидателей – около тысячелетия назад. Ваш арест как-то связан с этими поисками. Моему агенту не удалось выяснить подробностей. Дальше логика проста, раз вы интересны титанам, значит, вы интересны и нам. Мы не стали упускать возможность насолить им и получить дополнительную информацию.
– А так хотелось верить, что ты нас из-за моих красивых глаз вытащил… – почти искренне расстроилась я.
– Я видел, как ты запирала ворота перед толпой крестьян, но потом меня отвлекли. И когда мне сообщили, что титаны взяли гнома со спутницей, твои глаза стали не последним аргументом в пользу вашего спасения, – мелькнул плутовской огонёк, – очень уж они мне запомнились. Пока любовался ими, когда ты передо мной на корточках сидела и «Болотную гущу» собирала.
Щёки мои предательски запылали. Я сжала кулаки. Стараясь придумать достойный ответ, шарила в голове, как ночью в пыльной кладовой, да под руку ничего путного не попадалось. Кидаться на него вроде бы не за что, а вот отчего-то очень хочется. Впрочем, я уже пыталась это сделать в таверне, эффект получился приятный, но не того я сейчас добиваюсь. Попыхтев немного, решила брать себя в руки и продолжать любимое дело – расспросы.
– А что за спасённый урхул, в благодарность за которого совы нас покатали и в гостях у себя оставили?
– Ты сама его выпустила, когда так удачно разнесла склад титанов под навесом. Помнишь? Я бы его и так освободил, как раз крышку клетки подпиливал, но у тебя, конечно, зрелищнее получилось и улики не такие очевидные. За такое представление снял бы шляпу, да не ношу.
– Подпиливал? Так это ты там скрёбся? – мне захотелось взвыть. Столько страхов натерпелась из-за него и чуть не погибла! Однако нудный голос рассудка подсказывал: Танон не догадывается о том, что на самом деле произошло на болотах и, конечно, никто не заставлял меня паниковать и прыгать в топь; так что вновь пришлось проявлять чудеса сдержанности. Скоро мне уже памятник можно будет ставить, за выдающиеся заслуги в области самообладания. Вот другие девочки обзавидуются.
– Гляди-ка, нашлась мышка-то, – хохочущий гном прервал нахлынувшие на меня грёзы об увековечивании собственной выдержки, – да крупная какая.
Танон недоумённо посмотрел на Стеклодуя, однако воздержавшись от вопросов, вернулся к рассказу про спасённого урхула:
– Титаны схватили одного из разведчиков сов и посадили в клетку, сочтя его интересным экспонатом для коллекции редких животных при зоопарке в Библос Титанум.
– Зоопарка? Они же разумные! – возмутилась я.
– Разумные, неразумные – такие вещи мало заботят титанов. Они собирают представителей уникальных видов для каких-то научных изысканий.
Несмотря на обезоруживающую красоту, эти голубокожие существа, совершенные словно изваяния, нравились мне всё меньше и меньше.
– Теперь твоя очередь, – напомнил Танон, – если ты гигантесса, то как тебе удалось так ужаться? Только не говори, что сидела на специальной диете.
– Ну да, я же вегетарианка. Гиганты, которые не едят мяса, уменьшаются в размерах. Ты не знал? – с совершенно серьёзным видом заливала я.
– Не может быть! Никогда не слышал ничего подобного про гигантов, – изумился Танон и озадаченно продолжил: – хотя вегетарианцев среди вашего рода тоже раньше не встречал.
Вновь бесстыдно заржавший гном нарушил мою драматическую постановку. А я для неё уже название придумала: «Как фантастически сбросить вес? Секреты идеальной фигуры от гигантессы Эммы!».
– Ты больше сказочнице-то этой верь. На голубом глазу такое иной раз заплетёт, что гоблин-зазывала от зависти пятнами пойдёт. Послушаешь и рубашку последнюю ей отдаешь. Чтоб мне мёда не пить, а ведь со мной-то так и было! – продолжал покатываться со смеху Тихоход.
Упиваясь местью, я любовалась замешательством на лице Танона. Вот мы и квиты.
– Вообще-то, это его рук дело, – удовлетворившись зрелищем, кивнула в сторону всё ещё слегка похрюкивающего со смеху гнома. – Он меня от болотной лихорадки снадобьями своими лечил. Исцелить – исцелил, только вот побочный эффект такой вышел.
В этот раз Танон не спешил верить мне на слово и выжидающе уставился на Стеклодуя.
– Так и было. Ингредиентов-то у меня подходящих не оказалось, вот, творил из того, что под рукой нашлось, – подтвердил мои слова чудо-алхимик.
– Можно мне рецепт? – быстро сообразил проводник, – зелье, похоже, полезное получилось.
– Без моих умений толку-то от рецептика ни тебе, ни кому другому не будет, – надулся от собственной важности гном, – но поделиться-то могу, за отдельную плату, разумеется.
– Давайте с этим потом разберёмся, всё равно аппаратов и ингредиентов у нас никаких нет, – вклинилась я в разговор. Танон неопределённо пожал плечами, очевидно, не возражая. – Тогда идемте скорее, узнаем, как тут всё устроено.
Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, старательно сгорая от любопытства. Если бы не серьёзный взгляд Танона, уже бы давно нарезала круги вокруг гнома, требуя отправиться в путь.
– Вот непоседа-то. Идём, идём, – с напускной строгостью пробурчал Тихоход, наблюдая мои терзания.
Прежде чем выскочить в ближайший проём, ведущий наружу, хищно покосилась на сети урхулов, валяющиеся на полу. Врождённая запасливость требовала прихватить их с собой. Но весь день таскать эдакую тяжесть по узким дорожкам великого древа – нет уж, так можно и свалиться ненароком или что ещё хуже, не успеть осмотреть какой-нибудь заманчивый закоулок.
Справившись с приступом жадности, я бодро зашагала к выходу. Покрывающая пол ткань оказалась чуть скользкой и приятно холодила босые ноги. На террасе на смену ей пришёл заметно менее ласковый деревянный настил, норовящий засадить в пятку занозу. Впрочем, эта мелкая неприятность блекла перед открывшимся нам головокружительным видом.
С площадки с резным ограждением пейзаж представлялся волшебной картой: куда-то за горизонт тянулись бескрайние просторы лесов, за плешью Радужных Болот виднелось скомканное одеяло зелёных холмов, переходящих в предгорье, чуть ближе дымил печными трубами город людей, название которого я не удосужилась узнать. Совсем далеко, будто у самого края мира, сквозь туманную дымку проступал островерхий силуэт горного хребта, за ним начинались земли моего народа. От одной мысли о них сердце вновь придавил, казалось, уже потерянный камень.
– Пифагора надобно разыскать, – негромко сказал Стеклодуй, – как на землю ступим.
– А как ты собираешься его искать в этом зелёном море? – поинтересовалась я, окидывая взглядом густой лес внизу, – он ведь может оказаться где угодно.
– Есть у меня метода, – многозначительно ухмыльнулся бородатый пройдоха.
В этот раз не стала приставать с расспросами к напускающему загадочности гному, решив, что скоро сама всё увижу. Тем более, сейчас передо мной готов раскрыться удивительный мир, живущий в кроне гигантского дерева.
– Что ж, посмотрим, что готовы нам показать урхулы, – подал голос Танон, до того с интересом следивший за нашим диалогом, – не зря же они мостки построили.
В самом деле, от нашей площадки в разные стороны расходились подвесные дорожки, я решительно направилась к ближайшей. Через несколько десятков шагов дорожка раздваивалась. Ответвление уходило к центральному стволу и заканчивалось массивной дверью без табличек и опознавательных знаков. Меня же привлекла расположенная дальше диковинная конструкция, напоминающая гондолу с прорезанными в бортах круглыми окнами. Она висела на массивных цепях, закреплённых к толстой, как дом, ветви и мерно покачивалась на ветру. На борту гондолы красовалась надпись: «Парящая Лавка Корсара».
Я мигом преодолела дюжину шагов, отделяющих меня от удивительного заведения и замерла на пороге, глядя, как вход в свободно болтающуюся лавку удаляется от деревянного помоста и со следующим порывом ветра неторопливо возвращается назад. Невольно сглотнув, я всматривалась в едва различимые верхушки деревьев у себя под ногами, с такой высоты они казались ненастоящими.
Не хотелось бы погибнуть в расцвете сил, свалившись с умопомрачительной высоты из-за легкомысленного желания посетить приглянувшийся магазинчик. Однако и показаться трусихой перед шагающим позади Таноном позволить себе не могла. Уличив момент, когда вход в лавку окажется максимально близко к помосту, шагнула внутрь. Уже ступив на борт «Парящей Лавки», внезапно поняла, что прежде следовало проверить, куда открывается дверь. Если бы она открывалась наружу или оказалась заперта, то это могло стать весьма глупой причиной смерти. От мыслей о собственной непредусмотрительности меня отвлёк радостный девичий возглас:
– Клиенты! Добро пожаловать! «Парящая Лавка Корсара» открыта для отважных покорителей небесной тверди!
На прилавке посреди небольшого помещения восседала стройная девушка в облегающий штанах, не стесняющих движений и тонкой куртке. Дерзкий хвостик её рыжих волос колыхался в такт мерным покачиваниям лавки.
– Хотите оснастить отряд наёмных урхулов или прибыли на летучей гондоле? Кстати, для неё у меня есть прекрасный гарпун, – мило болтая ножкой, свешивающейся с импровизированного престола, девушка указала на оружие устрашающего вида, висящее на одной из стен.
На ней красовался целый арсенал инструментов убийства: метательные ножи, дротики всевозможных размеров и видов, копья и приспособления для их метания. С другой стороны располагались лёгкие доспехи, одежда, сложенная парусина и товары менее воинственного назначения. Жаль, что у меня не осталось денег, могла бы приобрести себе нормальный гардероб, а не ходить в наспех свёрнутом балахоне.
– Хотите переодеться? – уловив ход моих мыслей и оценив убогий наряд, хихикнула девушка.
– Не хочу, мне так нравится, – раздражённо рыкнула я в ответ.
– Не стоит обижаться, не я же вас в парус задрапировала.
– Это не парус, парус был… ай, не важно.
В лавку почти одновременно вломились Танон и Стеклодуй, избавив меня от необходимости объяснений. Удивительно, мужчины открыли дверь, потянув на себя.
– Она у вас в обе стороны открывается? – поинтересовалась я, вспомнив свои опасения насчёт нелепой гибели.
– Теперь да, раньше только наружу открывалась. Потеряв пару врезавшихся лбом клиентов, заказала особые петли.
Наверно, я слегка побледнела, представив себя цепляющейся за ручку и висящей над раскинувшейся внизу зелёной бездной. Девушка спешно добавила:
– Не убились они, носы только поразбивали, когда со всей прыти в проём прыгали, а потом назад на мостки, с горохом отлетали.
– Убранство-то знатное, – присвистнул Тихоход, не обращая внимания на наш разговор, он рассматривал обвешанную всяческим вооружением стену.
Танон же тем временем молча разглядывал хозяйку заведения, приосанившуюся при виде мужчин и кокетливо сложившую ножки. Рыжая умело, и как бы невзначай, демонстрировала свои притягательные изгибы.
– Пойдёмте отсюда, нечего нам тут делать, – сверкнула я глазами, – ни наёмных урхулов, ни гондолы летучей у нас нет.
– Хорошего дня, сударыня, приятно было познакомиться, – нехотя откланялся Танон, уловив опасную нотку в моём голосе.
– Стало быть, пойдём, коли хочешь-то так, – согласился и гном, с интересом всматриваясь в мои глаза.
Один за другим мои спутники покинули раскачивающуюся гондолу, но прежде, чем я последовала их примеру, хозяйка спрыгнула со своего места и, взяв меня за руку, доверительно шепнула:
– Правильно делаешь, мужиков в ежовых рукавицах держать надо. Ты, главное, им не доверяй, воспользуются и чуть что бросят, сто раз такое проходила.
В этот раз любопытство проиграло в клокочущий борьбе противоречивых чувств, и потому я не стала интересоваться, когда юная хозяйка заведения успела сто раз пройти нечто «такое». Лишь подчёркнуто вежливо ответила:
– Спасибо за совет, – и шагнула за порог, совсем не опасаясь бездны под ногами.
Следующее, попавшееся на нашем пути заведение оказалось собранной из всякого хлама хижиной, располагающейся на краю огромной ветки. Внешним видом оно скорее напоминало работу среднестатистического смерча, чем результат сознательного труда архитектора. Над дверью круглой, словно крышка от бочки, висел выгоревший на солнце обрывок гобелена. Вышитое чёрными нитями поверх старого рисунка название: «Склянки висящего Джу» интриговало не хуже самого неказистого строения. Вновь опередив своих спутников, я не упустила возможности первой шагнуть в сумрак помещения.
Едва глаза привыкли к полутьме, я открыла рот, намереваясь выяснить, есть ли кто живой, но тут же зажала его ладонью. В дальнем углу на потолке висела огромная летучая мышь, чуть ли ни крупнее урхула. А вот хозяина лавки, похоже, не оказалось на месте, так что лучшим решением было незаметно выбраться наружу, не разбудив зверюгу, завернувшуюся в перепончатые крылья. Стоило мне попятиться назад, как внутрь ввалился пыхтящий гном, а следом за ним стуча каблуками по деревянному настилу, шагал Танон. Они налетели на меня, со свету не разглядев моего отступательного маневра.
Услышав возню, летучая мышь зашевелилась. Потянувшись, расправила крылья и уставилась на нас двумя парами чёрных немигающих глаз. Только теперь я заметила, что висящее вверх ногами существо одето в шёлковый доспех из тёмной ткани наподобие тех, что носили урхулы.
– Вус трапылось? Ой-ей! Таки пожаловали землеходы к старому Джу, – летучая мышь улыбнулась, выставляя напоказ два ряда мелких зубов и пару острых клыков, торчащих из нижней челюсти, – мине за вас давно сказали, а вы никак не бежите.
От неожиданности я потеряла дар речи, зато Тихоход приветливо выпалил:
– Джустириан Донг? Ты-то каким чудом тут оказался?
– Я за тебя удивляюсь Стеклодуй, не делай лицо, шо думал, будто старый Джу станет до концов этого грешного мира по мокрым углам ютиться.
Летучая мышь неторопливо зашагала по потолку в нашу сторону, похоже, специально для этой цели там имелась частая решётка из жердей разного размера, за неё и цеплялся когтистыми лапами хозяин лавки.
– Вы знакомы? – удивилась я, переводя взгляд с летучей мыши на гнома и обратно.
– Я имею знакомство с почтенным Стеклодуем такие годы, шо не каждый человек живёт. А вы, милочка, отчего фасон такой держите? – поинтересовался висящий Джу, осматривая меня с ног до головы, – с вашей композицией округлостей это есть преступление. Уж поверьте старому Джу, – облизнулся нетопырь.
– И дался вам всем мой наряд, – на всякий случай насупилась я, не разобрав, комплимент это или оскорбление.
– Клыки-то свои за пояс заткни, пока я тебе промеж всех четырёх глаз не приложил, – неожиданно вступился за меня Тихоход.
– Ты грабками не торопысь размахывать! Таки знаешь же, я завязал с двуногими, когда мы ешо глечики с тобой мыли. Больно мине надо с них эти проблемы иметь.
– С глечиков? – поинтересовалась я, не понимая, о чём идёт речь.
– С двуногих, – нетопырь хлопнул себя по лбу кончиком крыла и снова смерил меня взглядом, – ваша простота мине уже начинает нравиться. Стеклодуй, где ты откопал это сокровище? Отнеси назад, спрячь от людей, не дай бог, украдут. И таки объясни деточке, негоже поперёк разговора старших тулиться.
– Спасибо, вы мне тоже начинаете нравиться. Так говорите забавно, – улыбнулась я, – и не поперек разговора тули… как вы сказали?
Тихоход, усмехнувшись, шепнул мне на ухо:
– Вообще-то он сказал, что ты утомила его своей наивностью.
– Милочка, не режьте по живому, таки имею с вас смеяться, – продолжал тем временем Висящий Джу, – такой талант требует простора, сходите, прогуляйтесь с кавалером. А я поговорю за дело с почтенным коллегой.
– А куда тут можно сходить?
– Я вас умоляю! Не грейте мою голову, у вас своя за плечами и вторая под боком.
– Идите, потом нагоню вас, – гном подтолкнул нас с Таноном к выходу, – Джу при чужих-то всё одно о деле говорить не станет. А мне-то теперь интересно, чего этот зубастый удумал.
Летучий мышь растопырил крылья треугольником и, уперев в бока когтистые пальцы, выжидающе уставился на нас.
– Идёмте, милочка, – повторил интонацию нетопыря Танон и, взяв меня за локоть, повёл к выходу, – не будем мешать беседе старших товарищей.
Оказавшись наедине с проводником, внезапно почувствовала себя неловко. Даже ощутила, как наливаясь жаром, розовеют мои щёки, хотя, казалось бы, нет никакого повода.
– Давай поищем, где тут можно перекусить. С того самого «Глаза на болоте» ничего не ел.
– Угу, – согласилась я, стараясь незаметно побороть нахлынувшее смущение.
– Ты от голода язык проглотила или перепончатокрылый тебя в конец смутил?
– Угу, – снова невразумительно промычала в ответ.
– Похоже, за завтраком намечается увлекательная беседа. Прошлый раз ты, помнится, поразговорчивее была или тебе обязательно нужно облить собеседника обедом, так сказать, для создания неформальной обстановки и установленья контакта душ?
– А тебе обязательно надо это припомнить. Может, хватит уже? – голос мой предательски дрогнул.
Танон неожиданно серьёзно посмотрел на меня:
– Хорошо, извини, не думал, что тебя это обижает.
Дальше шли молча. Лишь изредка под нашими ногами поскрипывали доски.
– Смотри, кажется, столики. Там наверняка подают что-нибудь съестное, – наконец, нарушила я напряжённую тишину, указав на вынырнувшую из пышной кроны двухуровневую веранду, обнесённую резным узором перил. Её изящное убранство сияло непривычной белизной – в наших землях такого не встретишь.
– Кто выбирает заведение, тот и платит – таковы традиции, – усмехнулся Танон.
– Очень смешно, – я ткнула шутника кулаком в бок.
– Уфф! Убедительный аргумент… и действительно, где мои манеры? Кавалер же должен угостить леди, но тогда это будет считаться свиданием!
– Если меня покормят, пусть это считается хоть предложением руки и сердца, – спрятала своё смущение за грубоватой бравадой.
– Так сразу, а не рановато? Судя по тому, как началось наше общение, боюсь, после свадьбы меня ждут сюрпризы.
– Вот, все вы такие! – не то чтобы я понимала, какие именно, но читала, что человеческие женщины в подобных ситуациях так говорят. – К тому же, кто тебе сказал, что я соглашусь? А что касается сюрпризов, то в браке они всех ждут.
У входа нас встретил солидный официант с замысловато закрученными усами – перепалку пришлось временно прекратить. Его рубаха с пышными рукавами сияла белизной, а длинной темно-зеленой юбке позавидовали бы все знакомые гигантессы; под юбкой угадывались полосатые брюки. Я, замотанная в свой балахон, начала невольно комплексовать.
– Позвольте предложить вам лучший столик, – слегка поклонился официант, при этом деликатно не обратив внимания на наши костюмы, явно не подходящие утончённой обстановке заведения.
– Благодарю, – кивнул Танон, галантным жестом пропуская меня вперёд.
Опасаясь встретить осуждающие взгляды, всё же зашла внутрь. По-счастью мы оказались единственными посетителями заведения. Предложенный столик располагался на втором уровне, у края открытой террасы, с восхитительным видом на покачивающийся океан зелёного леса. Рассвет уже растерял алые краски, и солнце залило сиянием бездонный купол ясного неба. Я замерла, невольно залюбовавшись.
– Прошу, – Танон предупредительно пододвинул мне стул.
– Вы очень любезны, – поддавшись настроению, подыграла ему.
– Вам подать наш классический завтрак или изволите сделать особый заказ?
– После вас, леди, – галантно предложил мой спутник. Неужели проявляет манеры?!
– Мне завтрак, только будьте добры без мяса. Я вегетарианка.
– Как будет угодно. Вы сэр?
– Плотного завтрака будет достаточно.
– Ваш заказ будет готов через четверть часа, – услужливо поклонившись, официант удалился, но вскоре показался вновь, – прошу прощенья, не сочтите за оскорбление, хозяин просит с вас плату вперёд. Шестьдесят две монеты.
Мне стоило серьёзных усилий не позволить глазам округлиться – за такие деньги можно на неделю снять комнату в придорожном трактире и прекрасно питаться. Однако мой спутник не выказал ни малейшего удивления и спокойно отсчитал требуемую сумму. Усатый работник вновь оставил нас.
– С такими ценами хоть солонку кради, и скатерть за пазуху суй, в плюс не выйдешь, – отшутился Танон, заметив мою реакцию.
– Как, интересно, называется это заведение? Заоблачная плата?
– Почти угадала, – усмехнулся проводник и указал в сторону.
На одной из ветвей, утопая в мастерки вырезанных завитушках, красовалось название: «Облачная палата».
– Расскажи о себе… откуда ты такой едкий взялся, и чем титаны тебе не угодили? – опасаясь возвращения напряжённой тишины, спросила о первом, что пришло в голову.
– Моё имя ты знаешь. Фамилия – Солбертон, это почти единственное, что унаследовал от отца, если не считать навыков следопыта. Он редко появлялся дома, зато, когда я подрос, брал меня в свою команду охотников на крупные расы, – нервно сглотнув, я постаралась удержать любезную улыбку на лице. О подобных охотниках в нашем роду все с пелёнок наслышаны. Страшными сказками о них пугают непослушных детей. Однако демонстрировать я это не собиралась. – В основном они промышляли спустившимися с гор великанами, разоряющими мелкие фермы и артели горнодобытчиков, но попадались и другие контракты, – продолжал тем временем Танон. – Когда отец пропал без вести, мне было около тринадцати. Ещё через год погибла мама… она помогала титанам в полевых исследованиях
– Так, как это делал ты, на болотах?
– Да, почти.
– А что с ней случилось?
– Мне мало что известно, кроме того, что её можно было спасти, если бы высокомерных ублюдков интересовал хоть кто-нибудь, кроме них самих, – Танон вздохнул, – ладно, это история давно минувших дней. А что тебя, гигантессу, толкнуло в земли людей, ты ведь наверняка знаешь, что у нас не жалуют не таких, как мы?
– Знаю, что не жалуют, но у меня не осталось выбора. Меня изгнали. А когда тебя изгоняют, обычно не спрашивают, куда бы ты хотела отправиться.
– Изгнали… за что? Ведь на болотах дубина была при тебе, пока ты в топь не свалилась…
– Ты знаешь об этой традиции? – удивилась я.
– Да, родители много рассказывали о жизни, привычках и повадках разных высокорослых народов. Мама предпочитала красочные истории, а отец же говорил, что без этого знания вас не одолеть, и что сперва надо брать хитростью, смекалкой и только потом силой. Ещё он говорил, что если завладеть дубиной гиганта, то можно заставить его служить себе. Помню, меня это так впечатлило, что несколько лет потом мечтал повелевать гигантом. Потому и запомнил.
– Угу, повелевать, – буркнула я, – пока он не узнает, где дубина и не пришибёт тебя за причинённое оскорбление.
– Вот-вот, так и говорил! А всё-таки за что тебя изгнали?
– За участие в ритуале Стоящих Камней…
– Ты наречённая невеста?! Впрочем, чему удивляться. Ты умная, находчивая, с хорошими манерами, что редкость для вашего народа, а твою красоту даже летучий мышь оценил, – усмехнулся он. – И что же помешало тебе победить?
– Каблуки.
– Каблуки? Неужели владыка гигантов тоже стал жертвой твоих навыков ходьбы на них? – расхохотался Танон, но поймав мой тяжёлый взгляд, прикусил язык.
– Нет. Моя соперница пришла на каблуках – стала выше и привлекательнее, – отрезала я, не желая вдаваться в подробности. Оценив искреннюю попытку собеседника сохранить серьёзное выражение лица, смилостивилась, – так и быть, можешь смеяться.
– Гигант холмов на каблуках… кому расскажешь, не поверят, – расхохотался Танон, – ох, уж этот жестокий женский мир!
– Ты никому и не расскажешь! – я сверкнула глазами, – Женский мир, и правда бывает жесток и к тем, кто чем-то не вышел, и к тем, кто в чём-то хорош. Впрочем, если ничем не выделяться, это тоже не убережёт от насмешек и каверз. А мне, с моим невысоким ростом, всегда приходилось нелегко.
– Прекрати, у тебя великолепный рост.
– Какой, этот или настоящий? – язвительно спросила я.
– Оба, – искренне улыбнулся мужчина. – Только жаль, что для настоящего я мелковат, – снова рассмеялся он.
– Льстец и плут, – насмешливо ответила я, решив не скрывать удовольствия от комплимента.
– Если я и плут, то честный.
Усатый официант появился бесшумно и незаметно, как наёмный убийца. Однако вместо неминуемой гибели нас ждала пара высоких кружек на небольших блюдцах. Над элегантной посудой из тонкого фарфора вились струйки сизого пара, то и дело пронизываемого голубыми искорками. Терпкий аромат незнакомого напитка пощипывал ноздри.
– Что это? – не боясь показаться наивной, поинтересовалась я.
– Кубра – знаменитый напиток династии Червивых Монархов, рецепт создан высшими лицами ордена Поваров и Кухмейстеров и держится в строжайшем секрете. К счастью, в нашей ресторации служит досточтимый кухмейстер, владеющий сакральным таинством его изготовления, – ответил официант.
– Как нам повезло, – не то иронично, не то всерьёз заметил Танон.
– О! Вы правы, только попробуйте! Этот шедевр, подобный амброзии, никого не оставит равнодушным! Он облегчает душу и разжигает аппетит.
– А почему он искрится? – моё любопытство традиционно рвалось наружу.
– Это избыточный конденсат эфемерной эссенции рвёт ткань нашего мира и уходит в другие пространства, – охотно пояснил усач.
Понятнее не стало. Я покосилась на Танона, сомневаясь, стоит ли верить такому объяснению. Мой спутник, тем временем, поднёс кружку к носу и втянул дымок с синевато-белёсым отливом. Яркие всполохи устремились в его ноздри и тут же поразительным образом продолжили движение, пролетая сквозь кожу лица без каких-либо неудобств.
– Не волнуйтесь, это совершенно безопасно, – заметив мою настороженность, заверил официант.
Следуя примеру Танона, вдохнула сизый пар – лёгкое покалывание приятной волной прокатилось вглубь моего тела, разжигая аппетит и одновременно наполняя освежающей бодростью. Я сделала глоток.
Дивная на вкус жидкость оказалось удивительно текучей, она будто бы сама лилась в рот, одновременно обжигая жаром и холодом. Пытаясь разобраться в букете новых ощущений, я наблюдала, как прямо перед глазами летают волшебные искорки.
Вглядевшись в одну из них, вдруг увидела себя четвёртой женой Владыки – виденье исчезло вместе с искоркой. В следующей я не спасла гнома. В другой не упала в болото. Яркие точки коротких вспышек исчезали так быстро, что мне не удавалось ничего разглядеть, но вместе с ними исчезали и мои тревоги.
Вслед за какой-то из искорок пропал камень с моего сердца. Я заметила его отсутствие лишь по забытой лёгкости, пришедшей на смену привычной тяжести в груди. Рассыпавшись в прах, булыжник опасений разлетелся по округе, подхваченный свежим ветром летнего утра.
Сделала ещё один глоток. Взор прояснился, краски стали ярче и насыщеннее. Впервые я увидела сидящего передо мной человека без налёта смущения и наигранной бравады – живым и открытым. Различила следы походной жизни и затянувшейся усталости на красивом довольно молодом лице. А под всем этим светлую сущность, зажатую в тисках навязанных обязательств и скорби. Похоже, Танон испытывал нечто схожее. Он молча смотрел сквозь меня и, кто знает, что в этот момент открывалось ему.
– Ваш завтрак готов, – официант мастерски расставлял на столе тарелки с яствами. Я даже не заметила, когда он успел сходить за ломящимся от кушаний подносом.
Под впечатлением от Кубры мы ели почти молча, изредка прерываясь на похвалы местному повару. Досточтимый кухмейстер в совершенстве владел не только секретом приготовления волшебного напитка, даже простой бутерброд с сыром и зеленью в его исполнении становился жемчужиной кулинарного искусства.
После завтрака остаток дня провели с Таноном вдвоём. Гном так и не появился, занимаясь какими-то своими делами. А мы гуляли по навесным мостовым гигантского дерева Гурудул-хул, заглядывали в лавки местных торговцев и просто болтали. Мне даже посчастливилось вновь увидеть ферму белых червей, жаль, наведённые урхулами мостки обходили её стороной, не позволяя приблизиться.
Вечером прилетели две дюжины урхулов с транспортировочными сетками. Они нашли нас на одной из множества смотровых площадок, оборудованных в кроне исполинского дерева. Без особых церемоний нам предложили занять места, и вскоре мы вновь лавировали меж огромных ветвей, беспомощно болтаясь, словно улов удачливого рыболова.