Легальный нелегал

Font size: - +

Глава 19

Переехав городскую черту, свернул с трассы, доехал до железнодорожного вокзала. Полюбовавшись его видом, покрутился среди нервных пассажиров, ожидающих свой поезд, озабоченно постоял у расписания. Выйдя из здания, прокрался мимо наряда пограничников с собакой, которая не удостоила меня вниманием. Покрутив носом и уловив, с какой стороны ветер, доносит знакомый аромат, прошествовал туда. Съев пару горячих, с пылу-жару румяных самсы, купил газету, прошёл к припаркованному на стоянке жигулям. Просматривая страницы, удивлялся темпам роста экономики Сурхандарьинской области, новшествам в медицине, стремительному развитию сельского хозяйства, внедрению новых образовательных стандартов, рождению в национальном институте сразу тройни молодых учёных. Прочитав на последней странице, что именно сегодня состоится премьера спектакля в постановке юного, но очень талантливого режиссера, отбросил газету, включил зажигание.

Без сомнения, Шерлок Холмс, раскурив трубку, пустив кольца дыма к потолку, наведя две перпендикулярные к основанию носа морщины, в сердцах отбросив такую газету, воскликнул бы: «Дорогой Ватсон! Я глубоко проанализировал прессу. Нам нужно срочно ехать к моему братцу». Домчавшись в кэбе до Уолл-стрит, Холмс, распугав полисменов своим появлением, врывается в кабинет, где красавец англичанин отстукивал Правительству депешу морзянкой. «Майкрофт! — закричал бледный, потерявший хладнокровие Холмс. — Узбекистан шагнул далеко, слишком далеко в своём развитии. Таких стран больше не существует. Нам и всей Европе ближайшие лет двести их не догнать. Срочно выходи на премьер-министра, пусть собирает немедля свой кабинет. Советуй ему сегодня же послать экспедиционный корпус в Маверанахр, [1]иначе Британии капут!»

Таким мозгом, как у героя Конан Дойла я не обладал, и сколько не «портняжничал с ножницами в руках»[2] по узбекским газетам, извлекал одну лишь головную боль. Бросив упражняться в чтении, проехал по северной части города, вышел к мосту переброшенным через Сурхандарью. Полюбовавшись видами реки и подышав её воздухом, развернулся и двинул к базару. В такую жару хорошо бы принять душ, да полежать в гостиничном номере, только останавливаться там нам не с руки: каждый жилец в гостинице становился объектом пристального внимания местной охранки. Париться же в машине не хотелось — не сауна. Самый простой и лучший вариант пройтись по рядам.

Хорошо на базаре: можно торгуясь до хрипоты попробовать фрукты, поболтать с хорошим человеком, потолкаться и послушать о чём шепчется народ. Натыкаясь на покупателей, зафиксировал двух бледнолицых: шумных, весёлых, наглых. Кто они? — англичане или американцы, определить трудно, три слова, сказанные ими, были на ужасном русском языке. Глотая язык, иностранцы прогортанили: «Черьешня, вишенья, уруюк». Показав три пальца, что означало три кило, обрадовали продавца ещё двумя трудными русскими и одним узбекским словом: «Малодьец, карашо, якши». Посмеявшись над собственным произношением, те пошли дальше.

Двигая глаза по кругу, нащупал парня немногим моложе меня. Чему его только учили? Правило: «Не демонстрировать свои профессиональные приёмы», ему было неведомо. Резко наклонив голову, положив вытаращенные глаза поверх солнцезащитных очков, парень занервничал. Подавшись вперёд, остановился. Быстрым движением пальца, водрузив очки на переносицу, завертел головой, засуетился. Совершенно не владея собой, закурил и тут же бросил сигарету. Пока он принимал решение, иностранцев и след простыл.

«Ну, Николай Николаевич,[3] влетит тебе от сурового начальства. Назовет он тебя „шляпой“, заставит снять костюмчик и отправит собирать хлопок на благо великой Родины. Плохо ты учился или тебя учили неважно, теперь всё равно» — жалея, таким образом, местного Пинкертона покинул базар.

Через два квартала отыскав нужную ошхону, заказал зелёный чай. Распахнув грудь лёгкому южному ветерку, маленькими глотками втягивал душистый напиток. Проходя свой положенный путь, горячий чай вызвал испарину на лбу и ручьи пота меж лопаток. Чувство беспокойства за товарищей принудило место, где заканчивается спина, поелозить по и без того отполированному стулу. Вполголоса прошептал:

— Успокойся, истерик! Девица на выданье! Баба в штанах!

Отругав себя, стал медитировать:

— Я солнце. Я вижу свой внутренний мир. О, какой он…

— Спать во время несения караульной службы запрещено. Вдобавок ты эгоист, у тебя отсутствует сострадание к жаждущим.

Знакомый, близкий, почти родной голос Феди быстро вернул начинавшее растворяться сознание в прежнее состояние.

Радостно выдохнув:

— Я сейчас! — помчался на кухню и также бегом возвратился с двумя чайниками и пиалами.

— Еду заказать?

Плеснув на донышко, смочив горло, Федя поморщился.

— В такую жарынь?

Пока ребята наслаждались чаем, поведал о кэпэпэшном старшем сержанте и закончил словами:

— Значит спокойно, можем уходить втроём на машине!

Просушив платочком лоб и шею, Лёша преподнёс мне азбучную истину:

— Уходим порознь. Встречаемся в Шерабаде.



Наиль Булгари

#835 at Thrillers
#26 at Political thriller
#4955 at Other
#1124 at Drama

Edited: 02.05.2017

Add to Library


Complain