Legend Minomori / Сказанье Миномори

Глава 13.

ГЛАВА 13.

ШАЛОСТЬ УДАЛАСЬ.

Я молча шел, боясь заговорить с ней. Анако хмуро смотрела под ноги и то и дело расстроено взмахивала хвостом. С самой первой встречи я ее узнал, словно бы мы с ней уже виделись когда-то давно. Сам не понимаю, почему так решил, но каждый раз, глядя на нее, не могу воспринимать Анако как воина, мне кажется, что передо мной стоит маленький ребенок, который вот-вот заплачет, и едва сдерживаюсь, чтобы не обнять ее. Однако один раз я сорвался. Я не мог смотреть на ее слезы, и чуть не обнял. Вот и сейчас. Я пытаюсь смотреть куда угодно, лишь бы не на нее.

- Послушай.. – Анако остановилась и обернулась ко мне. – Ты хотя бы знаешь, куда мы вообще идем?

- Я иду не туда?

- Так знаешь или нет?

- Знаю, к этой женщине, которая возомнила себя богиней и сидит на троне, отдавая приказы. Разве нет?

-Так-то оно так, но ты заплутала. Мы идем на север, а нам нужно на запад.

- Может, тогда ты поведешь? – огрызнулась она и обижено скрестила руки на груди.

Я вздохнул и махнул рукой, чтобы она следовала за мной. Интересно, с чего я вообще решил, что передо мной ребенок?

- До Сангвиеса не так уж и далеко.. осталось только перейти холм Тари-Нуй и доберемся до места, это примерно в семи часах пути, - рассеянно произнес я, заложив руки в карманы.

- Всего-то? Управимся! – послышался за спиной задорный голос моей спутницы. – Только вот если мы ускоримся – доберемся в разы быстрее, ну, вперед!

Анако, обогнала меня и, легонько задев меня своим пушистым хвостом, прыгнула на ближайшую ветку. Она ловко перескочила с нее на другую и там, зацепившись ногами за бугристую кору, свесилась головой вниз так, что ее лицо оказалось прямо напротив ее. Я не ожидал такой дерзости и ошеломленно застыл, подняв на нее взгляд.

- Будешь хмуриться – навсегда останешься один, - мило улыбнулась она, обнажая клычки.

- Будешь такой простодушной – сдохнешь, - хмуро ответил ей я.

- Да ладно тебе, - она обвила мою шею руками и тихо засмеялась, - пока со мной рядом ты, мне ничего не грозит!

Я глянул в ее кристальные злотые глаза и вздохнул. Какая же она все-таки непоседа… Я легко вывернулся из ее объятий и, обогнув ее, направился дальше по тропинке. Я ждал, пока позади послышится треск, шуршание или что-нибудь еще, что означало бы, что Анако продолжила движение, но никаких звуков не было. Меня это насторожило, и я обеспокоенно обернулся, ожидая увидеть ее до сих пор висящей на ветке. Однако, как только я повернул голову, передо мной появились чьи-то глаза, и я инстинктивно достал оружие, не в силах отскочить назад.

- Да не дергайся ты так, - серьезно сказала кошка, продолжая спокойно стоять, не замечая моей косы.

- Ты чего пугаешь, идиотка?! – рассвирипел я и несильно ударил ее по макушке.

- Я не виновата, что ты меня не услышал, дибил! – Анако обиженно потерла голову и очаровательно надула губки… Она действительно похожа на котенка.. такая красивая.. Стоп! О чем я думаю?!

- Не подходи ко мне, - прорычал я и рванул вперед, отлично зная, что она бежит прямо за мной.

Последний отрезок пути прошел тихо, мы не разговаривали, что очень напрягало меня.. Я чувствовал себя последней тварью на планете, из-за того, что накричал на единственного человека, нужного мне сейчас.

К закату мы добрались до симпатичного холма, не высокого, метров сто, но настолько длинного, что обойти его было бы нереально. Медленно мы начали подниматься на него – сил не осталось, чтобы бежать, поэтому мы просто спокойно шли… Все так же молча..

Меня. Это. Начинает. Напрягать.

Возможно, она обиделась на меня, за то, что я, несмотря на ее доброту и заботу так грубо с ней обошелся. Даже не представляю, что делать в таких ситуациях, потому что я еще ни с кем не находился рядом такое долгое время, даже со своим хозяином. Кстати о нем… Совершенно не помню ни имени, ни лица моего хозяина, что очень странно. Помню лишь приказ убить этих троих и возвращаться. Куда возвращаться, я не знаю, но чутье и интуиция подсказывает, что после выполнения задания мне нужно бы идти на север. Я нервно дернул хвостом. Не нравится мне тот факт, что я не помню ничего из своей жизни. Как будто память стерли, а это зарождает во мне сомнения. Однако, даже не знаю почему, когда смотрю на эту беловолосую фурию, внутри все бурлит, и появляется какое-то странное ощущение, словно мой мозг отчаянно пытается заставить меня заботиться о ней как о… младшей сестре?.. Даже не знаю, просто этот голос внутри так раздражает!..

«Защищай ее, она – все, что у тебя есть! Неужели ты ничего не помнишь, идиот?..»

О Боже, да что я должен помнить?! Я даже имя хозяина вспомнить не могу, а тут это!.. Как же бесит!

От мрачных мыслей меня отвлек неясный шорох и судорожный вдох. Я обернулся и едва сдержался, чтоб не засмеяться.

- Ну и чего ты разлеглась? – спросил я как можно более серьезным тоном, но дрожь в голосе явно выдавала меня. – Поймала нам обед?

Анако зло взглянула на меня и, пошатываясь, поднялась на ноги.

- Отстань. Тут склон высокий, и я устала. Хочу отдохнуть!

- Доберемся до вершины, там и отдохнешь, - улыбнулся я и взглянул, пытаясь определить, сколько нам еще подниматься.

- Сама знаю, - обиженно фыркнула моя спутница и, обогнав меня, из последних сил побежала наверх.

Вершина холма была раскрашена в приятный золотой цвет, а прохладный ветер гулял по траве. Недаром со здешних языков «Тари-Нуй» переводится как «Пылающая Гора». На пологом склоне холма, который тянется на добрые метров пятьсот, расположены небольшие луга и редколесья, состоящие в основном из нескольких деревьев и кучи пахучих кустарников. Мне приходилось не раз бывать на этой стороне от Сангвиеса, и, хочу сказать, это зрелище на закате стоит того. Огромный город с высокими башнями возвышается, отбрасывая кровавые (как и сам город) тени, и величественная башня, на сверкающей стеклянной вершине которой расположен огромный синий флаг Мортема с нарисованной эмблемой страны – меч, вошедший почти до рукояти в человеческий череп. Город специально выстроен так, чтобы на закате, когда солнце светит в сторону наблюдающих, которые, как и мы с Анако, стоят на вершине Тари-Нуй, свет, проходящий через витраж Главной Башни отбрасывал на склон холма огромную проекцию эмблемы. Насколько известно, это сделал еще первый правитель, в то неспокойное время, когда соседние страны воевали из-за каждого клочка земли.