Легенда

Размер шрифта: - +

5.3

Но за порогом никого не было, однако во дворе явственно слышались громкие вопли. Даже завывания ледяного ветра, с неистовством дикого зверя вцепившегося в Мирель, не могли заглушить яростные крики, доносившиеся из рощи ильенграссов. Мира рванулась в нужную сторону, но едва не запнулась. Кошка бешено нападала, не позволяя девушке двигаться к роще. Беглянка рвала подол острыми коготками, прыгала, мешая Мирель идти, цеплялась за одежду, царапалась. Но, несмотря на боль, королева продолжала делать шаги. Сумерки окрасились красным, огненные всполохи метались на фоне темных небес. Их тени переплетались друг с другом, словно невиданные существа или танцевали, или вели непрекращающийся бой.

Спотыкаясь, королева медленно брела к своей цели, шепотом уговаривая Беглянку уступить дорогу. Но кошка разъяренно шипела и отступать не собиралась.

- Ты пойми… пойми… - увещевала Мира питомицу, - я должна там быть. И если я приду, они отпустят их, - она верила тому, что говорит.

Беглянка царапалась и кусалась, заглядывала хозяйке в глаза, но не отходила. Сделав последнее усилие, королева устремилась вперед, вбежала в рощу, скользнула между двух близко стоящих деревьев, но тут же упала на колени. Кошка запрыгнула ей на плечи и толкнула на землю, а низко склоненные ветви укрыли их от недобрых взглядов.

Несколько минут Мирель пролежала на ворохе опавших листьев, но затем тяжело поднялась, опираясь о морщинистый ствол. Она не слышала ударов собственного сердца, потому что все звуки заглушал хриплый рев, напоминающий рычание сотен озлобленных животных.

Но в роще стояли люди, по крайней мере, они выглядели, как люди. Все они пели:

- Нордуэлл… Нордуэлл – ты наш край…

Мы живем во славу твою…

Мира помотала головой и сквозь пелену текущих слез - она больше не пыталась их смахнуть - заметила Гурдина. Он стоял в круге, образованном восьмью столбами. С факелом в руке Гурдин, возвышающийся над толпой, напоминал кровавого демона, требующего жертв. В неровном свете огней лица собравшихся выглядели жутко. Они и впрямь напоминали звериные морды. И каждый из собравшейся толпы с готовностью внимал слову господина, того, что организовал их всех.

- Дети мои! – возглас Гурдина прокатился над озверевшей толпой, заставляя ее умолкнуть. – Пришел наш час! Мы отомстим проклятым магам за всех, кто пал от их волшебства, - окинул безмолвных людей с фанатично горящими глазами пристальным взглядом, выбрал, назвал. – Орей, ты будешь первым. Помнишь, что маги сделали с твоей невестой?

Ответом Гурдину стал многоголосый вой, а в центр вышел молодой мужчина.

- Помню, - сквозь стиснутые зубы молвил он и поднял вверх руку.

Спустя мгновение в ней запылал факел, и толпа расступилась, дозволяя Мирель увидеть всю полноту картины. Из ее горла вырвался страдальческий хрип, тело сделало рывок, но кошка была начеку и не позволила хозяйке выйти из укрытия, снова уронив ее. Поднимаясь, Мира не могла отвести глаз от жуткого зрелища.

Восемь мужчин в простых домотканых рубахах, порванных и залитых кровью, стояли связанными у столбов. Двое из них молились, отрешенно глядя в далекие равнодушные небеса. Один склонил голову, то ли потерял сознание от боли, то ли пребывал в блаженном оцепенении. Остальные держались и смотрели прямо на своих мучителей. А ир'шиони, подстрекаемые Гурдином, все выходили и выходили из толпы, и в их руках зажигались смертоносные факелы.

На миг воцарилась тишина, Гурдин с торжественным видом готовился подать знак. Мира, набрав полную грудь воздуха, собралась объявить о своем присутствии. Пусть она сгорит сегодня, но хотя бы попытается спасти подданных, исполнит свой долг.

Ее уста закрыла чья-то рука, не позволяя крикнуть.

- Тише, пожалуйста, - шепотом предостерег Риан, крепко прижимая девушку к себе.

Она воспротивилась, укусила барда, надеясь, что тот ее отпустит. Риан сдавленно ругнулся, но хватку не ослабил.

- Будь благоразумной, - сказал он.

Мирель продолжила извиваться, и Риан вынужден был сообщить:

- Ты им не поможешь, а сама погибнешь! И что я скажу брату? – королева на мгновение успокоилась, а затем несогласно мотнула головой. – Ладно, - бард применил иную тактику. – Мертвая ты ничем не поможешь оставшимся подданным. Подумай о тех, кто ждет тебя за Разломом!

Мирель притихла, собираясь с силами для очередной попытки, но Гурдин уже подал сигнал. Огонь, словно живое существо, с превеликим желанием набросился на стопки сухих поленьев, лежащие у столбов. Алчные языки пламени взмыли ввысь.

Крики несчастных ар-де-мейцев потонули в громовом вое ир'шиони. Они вновь сомкнули ряды, дабы не пропустить ничего, насладиться каждым мгновением. Слезы Миры разом высохли, точно огненное дыхание жадно слизало их с лица девушки. Теперь она дрожала, и если бы Риан отпустил ее, то непременно вновь упала бы. Чувствуя, в каком состоянии находится его пленница, бард лишь крепче сжимал руки и шептал:

- Не грусти о них. Знаешь, есть люди, которые рождены для великой цели, а есть те, кто живет, чтобы им помогать. Они тоже люди, но их цель служить, дабы великие исполнили предначертанное. Не мы выбираем судьбу и не мы решаем, когда прервется чья-то жизнь. Гордись своими подданными, они погибли, ради того, чтобы ты выжила, чтобы не забыла о других и помогла тем, кто ждет тебя за Разломом, - и в утешение. – Наверняка, у каждого из этой восьмерки остались родные. Вернись домой, позаботься о них.



Анна и Валентина Верещагины

Отредактировано: 11.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться