Легенда о кошачьих следах

Глава 5. Пророчество о Единении

Неуверенно ступая по укрытым мхом корням, Тиррими то и дело спотыкалась от лёгкого головокружения. Дело было даже не в усталости, скорее от воздуха Тиши. Запахи растекались кругом тягучими разветвлёнными струями, острые и резкие, без переходов – словно с каждым шагом врезаешься во встречные волны разной температуры. Песни утренних птиц больше походили на судорожные крики и всхлипы. Тени, блики рассвета, лёгкий туман, ветви деревьев, – всё это безразлично скользило вокруг неё, обходя, отступая, укачивая. Как во сне, Тиррими спустилась к озеру у подножия Древа. Только ночью она встретила здесь Хозяйку Цветов – ох, это воспоминание кажется таким мутным. Тиррими отчуждённо усмехнулась и вздрогнула: никогда ещё её голос не звучал так резко, будто хрип потревоженной вороны. Обеспокоенная, она села на берегу, вдыхая запах холодных, влажных трав. Безотчётно разглаживая смятый лёгкой рябью песок, она с безразличием разглядывала лицо незнакомки, смотревшей на неё из-за зеркала воды.

Незнакомка была хороша. Пышные волнистые волосы напоминали затмение – тёмные, но конец каждого волоска, словно янтарь… Тёмно-карие глаза с прозрачно-голубыми зеницами смотрят пронзительно, ресницы едва заметно трепещут – незнакомка почти не моргала. Лицо болезненно бледное, брови плотно сведённы у переносицы. Тиррими отвела мешавшую прядь волос и замерла – незнакомка повторила движение и в замешательстве воззрилась на Тиррими. В глазах искоркой мелькнул страх – незнакомка тряхнула головой, прижимая тонкие пальцы к бесцветным от волнения губам… Милостивая Богиня – это же было её отражение!

Тиррими поспешно отвернулась, нервно закусив губу. И тут же с отвращением поморщилась от солоноватого привкуса крови – прокусила щёку изнутри. Пробормотав что-то вроде «козни завравшихся гусениц», Тиррими, не глядя на отражение, зачерпнула воды и плеснула себе в лицо. И вдруг поняла.

Вода пахла так же, как раньше! Она точно помнила запах источника на Пике Лунной Песни, откуда брало начало это озеро, но тот запах был сильным до тошноты, а мягкий аромат спокойной воды не изменился. Он даже стал ещё более неуловимым, словно ускользал, стоило задуматься о нём. И ненавязчивый, сладкий, как звёзды, дух чёрных и золотых лилий был тот самый – пленявший её с рождения, чистый, светлый, лёгкий – вечный. Тиррими задохнулась от счастья. Она вспомнила, что раньше очень любила наблюдать из зарослей за Хозяйкой цветов, зная, что подойти ближе не должно – тогда, когда её имя не имело значения. И теперь она была уверена, что сможет найти Лияримму… Глубоко вдохнув, Тиррими поднялась с колен. Закрыла глаза. И шагнула в воду.

Сначала озеро казалось ледяным. Но стоило первой волне, поднявшейся из глубин, лениво лизнуть её колени, и вода словно взбесилась. За первой волной последовала вторая и ожгла ноги Тиррими, как огонь. Третья волна размыла песок, и Алкаара, теряя равновесие, лишь успела задержать дыхание.

Тиррими открыла глаза. Она сидела, скорчившись, на гладком валуне. Соскользнув с камня, она огляделась. Это был огромный грот, но всё пространство занимало буйство трав. Потолок терялся в вышине и был видим лишь благодаря мерцающим кристаллам невиданных размеров. Они были и на земле – росли, прорываясь сквозь пушистый ковёр мхов. Угасая и разгораясь, их свет убаюкивал, ненавязчивый, томный и нежный. Самые яркие горели медовым золотом, тусклые – рассыпали бледные лучи цвета нефрита. Тиррими уверенно зашагала по едва заметной тропке среди гигантских стеблей. Постепенно она перешла на бег. Венчики цветов, возносившиеся к мерцающему потолку, вздрагивали от её шагов и роняли пыльцу, оставляли в её волосах лепестки. Тиррими запуталась в лианах ползучего вьюнка и чуть не растянулась на земле. Тихий возглас раздался слева за секунду до падения, и чьи-то нежные руки подхватили её. Пушистое совиное перо мелькнуло перед лицом, пощекотав щёку, и взволнованный голос Лияриммы зашептал:

- Как только я не догадалась… будь внимательней, Сестра, иначе ты можешь обидеть мой сад и, не дай Тишь, сама повредишься. Как только ты… - Лияримма ахнула, заглянув в глаза Тиррими, - Что с тобой, Сестра? На тебе лица нет, ты бледнее лунного лика…

Тиррими что-то вяло пробормотала, мутный туман заволок всё вокруг, и она забылась.

Кругом была кромешная тьма. И странное чувство одиночества, сладко сжимавшее сердце, зыбко-прозрачной сетью опутало всё пространство. Тот недоступный, дикий уголок сознания, приоткрывающийся лишь на границе сна и яви. Мир темноты и тёплой пустоты, в котором любое существо невинно пред лицом неизвестности, в котором все души чисты, не изменены нашими решениями. Здесь, в этом дворце тишины, обнажены все тайные страхи и чаяния, безумное счастье и лютый ужас идут плечом к плечу. Ещё не истаяла тьма, но сжалась, стесняясь и уплотняясь. Реальное уступало место небытию, методично разлохмачивая полотно темноты. Мрак неуловимо превратился в зыбкие, тонкие ниточки, ускользающие, тающие. Всё реже, всё прозрачней занавес. Как представить момент, когда после спокойного сна открываешь глаза? То не занавес, но бахрома ресниц. Тиррими моргнула. Мир неуверенно раскрылся перед ней. Свет осторожно шагнул во врата пробуждающегося сознания.

- С возвращением.

Тиррими подскочила от неожиданности, но Хозяйка Цветов нежно взяла её за руку, продолжив:

- Всё, спокойней. Ты спала. Такая потеря сил сердца не проходит без следа. Тебе нельзя так нервничать, не то снова провалишься во Тьму-Тьмы. Выпей-ка лучше это…