Легенда о кошачьих следах

Глава 8. Тропы белого камня

Тиррими с трудом шагала, спотыкаясь о камни на неровной горной тропинке. Воздух стал прозрачней, всей кожей чувствовалось бескрайнее пространство вокруг.

Шаг.

Глаза завязаны. Камешки на поясе идущего впереди Шакала сладко и влажно бренчат. Или впереди Алый?

Ещё шаг.

Так долго уже они идут, скоро ли конец?

Три шага.

Илумаара ранена, но не могла умереть. Её скоро найдут…

Снова шаг.

Какое-то ворчание. Это разве не связанный Исмаррун?

Ещё десять долгих шагов.

Позади Алый спокойно заметил:

- А ты вынослива. Этот путь я научился проходить без отдыха за пять лет, а запомнил дорогу за десять. Мы прошли половину, если ты думаешь «когда же упасть можно». Хотя можно и присесть. Думаю, ничего, если мы развяжем ей глаза, да, Шакал?

Шакал одобрительно промурлыкал:

- Ничего, у кошечки красивые, необычные глазки, можно и развязать.

Плотно завязанная раньше полоска ткани сброшена. Тиррими смотрела в землю, привыкая к лунному свету. Подняв голову, она огляделась.

Кругом были бесконечные склоны предгорных холмов. Белые камни, сиреневые горные цветочки. Подсохшие жёсткие травы в песчаной земле и редкие пятна серебристых и красных лишайников на прорывающихся сквозь травы клыках скальной породы. Колышущийся на свободном ветру ковыль. Лунный свет, непривычно белый и холодный. Звёзды рассыпаны по небу, как сапфировая крошка по складкам серебристо-синего атласа. А впереди, окутанное туманом, поднималось нагромождение скал - Белый Вулкан. Светлый и безжизненный, он, казалось, дремал. А кругом – степь, постепенно переходящая в горные сады белого камня и лишайников. Тиррими вздохнула. Почему-то происходящее перестало беспокоить. Не волновало её и то, что вели её в цитадель врага. Ещё и не понятно, почему пощадили и пленили. Могли ведь убить на месте. Молча наблюдая, как Шакал снимает с плеч связку валежника, набранного по пути через лес, и отвязывает от неё безымянного Светлячка, всё ещё плавающего в Тьме-Тьмы, она наслаждалась лунным светом и тихим шелестом ветра. Покончив с дровами, Шакал тут же умчался в степь. Алый остался складывать валежник в кучку. Медленно водя пальцем по левой ладони, он высекал искорки, что быстро пожирали пучки сухой травы. Скоро тёплый свет разлился по степи. Костерок трещал, влажные деревяшки то и дело раздражённо шипели и плевались угольками. Шакал вернулся, неся за лапки куропатку. Бросив птицу Алому, он принялся ловить летучие угли рукой. Алый непонимающе уставился на курицу, потом на Шакала. Тот в ответ пожал плечами:

- Не зря же мы тут траву переводим.

Алый плюнул в огонь. Пламя вдруг побелело, и трепещущие язычки приняли очертания, подобные человеческому лицу. Алый произнёс:

- Операция завершилась почти безупречно. Эти Светлячки правда всполошились, как жуки - даже выслали разведчиков от Промозглого.

Поленья вдруг запищали, как задушенная мышь:

- Ты-и-и-и сказа-а-ал почти-и-и!

Алый закусил губу. Шакал объяснил:

- У нас прросто есть для вас ссимпатичная кошечка с глазами Тени. Думаю, Господин захочет с ней поболтать. Ну и тут пара мужиков в довесок. Не думаю, правда, что они будут вам полезны.

Пламя дрогнуло и гневно выплюнуло порцию ругательств, вперемешку с углями и пеплом:

- Что же-иииии вы-ии, придуриии-олухиии-дибилыиии-***-*******… плетётиииись как ***** черепахххииии! ЖИИИИВО-ИИИ КО МНЕ-ИИИИИ!!!!

Снова полетела горсть углей, и огонь, зашипев жалобно, потух.

Оправляясь от нецензурной брани взбесившегося костра, Алый и Шакал заинтригованно сверлили взглядами ошарашенную Тиррими. Шакал досадливо поморщился и покосился на едва дымящиеся поленья:

- И пожрать-то не удастся… вот доссссада… Зря только курицу душшшил…

Алый молча поднялся и грубо вздёрнул Тиррими за локоть:

- Пошли, мушка. Нам начальство теперь загривки брить будет, ежели не поторопимся.

Затоптав костёр, Алый бросил через плечо:

- Шакал, уничтожь следы.

- А глаза мы ей не завяжем?

- Идти быстро надо, а так только тормозить будет. И – нет, ты не понесёшь её на плече!

Шакал сердито облизал серые губы.

В спешке заметая следы недолгой стоянки, Тиррими едва осознавала, что сама участвовала наравне со своими похитителями. Впав в состояние, подобное трансу, телу стали безразличны произошедшие события. Невозможное чувство, странная близость и похожесть жертвы и охотников. Шагая по сухой земле, всё чаще превращавшейся в каменную крошку, Тиррими незаметно даже стала ворчать, как Шакал, когда особенно острый осколок впивался в ногу.

Всё реже встречался ковыль. Его место заняли сиреневые и красные горные цветы. Снова и снова сквозь тонкий слой земли прорывались белые клыки скальной породы. И с каждым шагом красных цветов становилось всё больше, а Белый Вулкан тяжко нависал над путниками. Неумолимо приближаясь к подножию, Тиррими с ужасом и любопытством рассматривала изменчивые формы белейшего камня. Казалось, что у его подошв, словно спешные гонцы, пробегали ветры со всей земли. Вот одна из скал – лунный свет звонким потоком стекает по её матовой волнистой поверхности, а в тени она вся разбита и искрошена, словно догорающий уголь. И таким был каждый камень – непредсказуемые, разнообразнейшие, объятые зыбкими вуалями света и тени. Когда путники подошли к скалам вплотную, луна уже садилась, а от земли поднимался рваный плащ шёлкового тумана.