Легенда о кошачьих следах

Глава 9. Правитель Азантура – цитадели вулкана

Тяжко ухнув, ворота распахнулись от одного касания ладони Шакала. Несколько крошечных белых мотыльков метнулось навстречу Тиррими. Мечась и мельтеша, они растворились в темноте тоннеля за спиной…

Кошка-дух не сдержала восхищённый вздох. Впереди лежала странная земля. Огромный грот с дырой в потолке - можно было видеть облака, нежившиеся в тёмных небесах. Под куполом скал покоились каменные сады. Повсюду текли ручейки золотистой воды – словно каждая капля напиталась солнечным мёдом. Крошечные водопады среди белой гальки и гладких валунов, нежно журчащие озёра, переливающиеся через края монолитных чаш. Алые и белые лотосы, купающиеся в томных волнах. Тонкие ползучие лианы, усыпанные красными звёздочками цветов, лёгкими сеточками укутывают сероватую зернистую землю. И главное – запах. Мятежный приторный аромат спутывал мысли, обольщал и усыплял. Навязчиво нежный, слегка липкий, холодящий… Слишком холодный. От него хотелось упасть навзничь и тихо завыть на огрызок неба в вышине, хотелось взбежать по отвесной стене и снова упасть вниз, хотелось кричать, дремать, петь, хохотать, рвать хрупкие плети вездесущих лиан… Запах, с первого же вздоха посеявший смятение в сердце и хладной сладостью спутавший всё, что было неоспоримо до сих пор. Гневная речь, спрятанная за словами нежности…

Шакал слегка толкнул её в плечо:

- Ты чего это повисла? Ах, да, запах… Где-то тут были цветочки, как их там, Вулканическая Позолота. Нара Создательница, да где ж этот мусор!

Бормоча себе под нос, Шакал принялся копаться среди камней. Тиррими сидела на валуне, в трансе перебирая пряди волос. Она редко и глубоко вздыхала. Мысли, поначалу бешено метавшиеся, теперь лениво текли, временами теряясь, обрываясь посередине. Скоро она бы даже не вспомнила ни своего имени, ни единого слова…

Внезапно тонкие крепкие пальцы стиснули её запястье. Тиррими вздрогнула от странного жгучего ощущения. Встряхнула головой, разгоняя тяжёлый дурман, окутавший сознание, и сморщилась от едкого духа золотистых лепестков, которые Шакал старательно втирал в её левую ладонь. Его лицо казалось каким-то не таким – звериная ухмылка и хищный взгляд почти растаяли, как будто спало напряжение. И вот, он сидит рядом, внимательный взгляд двух глаз разных оттенков сине-зелёного чёткий, а золотистые веснушки на выступающих скулах даже милы. Только лёгкая улыбка всё равно выглядит немного безумно… Молод, изящен, но не без заскока – боже, как знакомо… Тиррими шепотом пробормотала:

- Нарримм…

Шакал почти удивился:

- И откуда тебе известно имя, данное мне Тишью?

Тиррими чуть не задохнулась. Нарримм – названный брат её матери, бывший в детстве ей чуть ли не ближе отца, служил стражем Пика Лунной Песни. И исчез после первого года её жизни… Он никогда не был таким, каким Тиррими увидела его сейчас – слегка обезумевшим, с садистскими наклонностями, но лицо и голос… боже, даже цвет глаз похож…

- Тебя удивляет, что ты встретила кого-то из Тиши здесь, да? Но так уж повелось. Я пришёл сюда по собственной воле. Но тебя я не помню. Кем ты была?

- Я из шестой семьи Огня… меня звали Иямирра, теперь я Тиррими.

Нарримм улыбнулся ещё шире:

- Тот котёночек. Помню, помню. Ты укусила меня за палец в день нашего знакомства. Было больно. Странно встретить члена семьи здесь, да ещё в таких обстоятельствах. Но я больше не Нарримм. Я – Шакал, член восемьдесят восьмой оперативной группы Азантура. И ты – уже не Иямирра. И, кстати говоря, ты у меня в плену.

Тиррими отвела глаза в сторону и пробормотала:

- Тогда тебе, наверное, нужно вести меня дальше… Шакал.

Старый почти-не-знакомый ухмыльнулся и, отряхивая с коленей прилипшую пыль, поднялся и огляделся. Досадливо сморщился:

- Пока за травой лазал – тропу потерял. Теперь петлять придётся. Скоро Алый подтянется, так что ты правильно решила – забыли этот разговор. При Алом – даже не обращайся ко мне. И вообще, пошли уже! Что я тут разоряюсь…

Бормоча и пиная неровные камешки босыми ногами с острыми тёмными когтями, Шакал побрёл вперёд по тропинке меж камней.

Дурманящий запах цветов больше не беспокоил. Тиррими шагала за Шакалом след в след, рассматривая аккуратные отпечатки в белом песке и сероватой зернистой земле. Золотая вода мурлыкала ручейками вокруг, мягкими язычками волн вылизывая до глянцевого блеска камни. Качались в воде лотосы. Постепенно Тиррими стала замечать голоса. Они были так далеки, словно колыбельные, потерянные в тихих туманах топей. Так удивительно слышать слова старого языка, того, на котором написаны древние летописи на камнях. Старый язык – назывался он Иммерлусамл, что значило «Истину приносящий» – был языком пророков и летописцев, первых советников и – по преданию – первым настоящим языком детей богов. Но в Тиши после войн с Цветами Вулкана и людьми старый язык оставили языком камня прошлого. А здесь – звучали песни на Иммерлусамл…

Тропа разрезала надвое небольшой каменный холм и нырнула в широкую ложбину. В центре углубления, похожего на огромную чашу, в круг собрались больше десятка длиннохвостых Цветков с заплетёнными в косы волосами. Они пели песню, повторяли один и тот же мотив на каждые две строки странных слов, наполовину смешанных со старым языком. В коротких паузах между строками трое из них резко, почти по-птичьи, вскрикивали, и все в круге, одновременно выбросив правую ногу вперёд, чертили пальцами круг в пыли – один вокруг другого с каждой новой строкой. Тиррими остановилась, заворожено наблюдая за ритмичными движениями. Шакал обернулся и пояснил: