Легенда Тихого Дона (ii том)

КНЯЖНА ВО ВСЁМ ВИНОВАТА (Саши Пушкин, да Раевский тут не причём)

Не умела я притворяться

На святую походить,

Важным саном надуваться

Но обоих Сашей одновременно любить.

Елизавета Воронцова

– Ну, так, Яков Петрович, на чём мы остановились? – раскладывая с полдюжины книг на столе, проговорил Фёдор Филиппович.

– Пафнутьич с каким-то делом.

– Да-да. Что, Пафнутьич, всполошился?

– Верховой от самого Воронцова. Вас требует и непременно без проволочек.

– Это он так сказал?

– Старый грек брехать не будет.

– Пойдём, Яша. Узнаем, что там за аказия.

Во дворе учебного заведения они увидели верхового, чином не ниже ротмистра. Он не мог до конца укротить гнедого мерина. Лошадь же, увидев вышедших на крыльцо мужчин, перестала юлить, тем самым дала возможность своему хозяину выполнить приказ вышестоящего по служебной лестнице начальника.

– Фёдор Филиппович, доброго вам здоровьица! – поприветствовал директора верховой.

– Слава Богу! – ответил хозяин учебного заведения. – Вы с поручением?

– Послан графом Воронцовым. Михаил Семёнович уведомляет, что он посетит Вас в течение ближайшего времени. Елизавета Ксаверьевна настояла свечу поставить в храме Архангела Михаила.

– Вы ж ротмистр Павел Иванович Семёнов?

– Совершенно верно. Мы с вами встречались в Белой Церкви по случаю рождения Елизаветой Ксаверьевной сына Семёна.

– Память у Вас, ротмистр, отменная. Можешь доложить Михал Семёновичу, что я жив, здоров и жду их превосходительство на своём рабочем месте.

– Будет доложено, господин учитель.

– Яша, помоги Пафнутьичу парадные ворота открыть. Я потом тебя посвящу в житие-бытие этого прелюбопытнейшего семейства.

И верно, не прошло и десяти минут как пролётка, запряженная кипельно-серой масти лошадьми, въехала во двор учебного заведения.

– Давай, Фёдор, без телячьих нежностей поприветствуем, друг друга, да желание Елизаветы моей удовлетвори! Она хочет сама посмотреть твой музей, да внука Семёна Романовича, рождение коего мы с тобой обмывали, тебе показать. Э-э, Лиза, давай пошустрее, мы из графика выбились.

– Чай будем пить, Михаил Семёнович?

– Какой там чай. Мы к тебе на полчасика. Лиза, Семён сам обуется. Его ж войсковой старшина Пётр Бакланов казаком нарёк. Кстати, полк его в Джанкое? Во-о, а это ещё один Бакланов? – указывая на стоящего в сторонке Якова, произнёс генерал-губернатор.

– Отец в Джанкое, подхорунжий Яков Бакланов, сдав на оценку превосходно стрельбу и джигитовку, усиленно занимается по индивидуальной программе.

– Что верно, то верно – русской армии грамотные офицеры вот как нужны, – Воронцов отчего-то обозначил ладонью правой руки жест, который в исламском мире обозначает «секир башка».

Взглянув мельком на жест Воронцова, Фёдор Филиппович пошёл навстречу к жене генерал-губернатора. Тут же обратил внимание, что руки губернаторши были свободны от перчаток.

– Ну, здравствуй, красавица! – заговорчески, произнёс учитель.

– Здравствуйте! – душевно произнесла Елизавета Ксаверьевна и протянула правую руку для приветствия.

Учитель, обратив внимание на положение руки губернаторши, очень тихо промолвил:

– Извини, Лиза. Я ж теперь почти казак, а у них поцелуй руки дамы Создателем запрещён.

– Отчего? – вздёрнув плечиками, проговорила обаятельная полячка.

– Они вместо руки голый пупок дамам целуют, – добродушная улыбка дополнила обаяние лица учителя.

– Похвально. Губа казака не дура. Сёма, иди сюда босиком. Видишь тут такая прелестная травка.

– Давай, казачура, я тебя хоть минуточку попестую. Яша, провожай Михал Семёновича в музей и не позволяй ему сапог снимать.

– Родители, Лизоника, в здравии?

– Господь к ним милостив.

– Сама как?

– Повсякому. Мы с вами в прошлом, да и в позапрошлом году всё на бегу, да на скаку, встречались. По-всякому у меня в жизни. Я ж перед вами, как на духу. Последний раз, я исповедовалась после рождения Софочки.

– Помню. Софочке в то время полгода было. Это ж было перед Покровым Днём. Как будто вчера. Раевский Саша, где сейчас?

– Там же где и его брат Николай, да и мужья сестёр. Жаль Николай Николаевича.

– Ты, Лиза, старшего имеешь в виду?

– А то кого ж. С сыном конфуз произошёл. Фёдор Филиппович, скажи своему старичку, пусть отведёт Сёму к отцу. Мне так хочется душу свою вам излить.