Легенда Тихого Дона (ii том)

НА ДУНАЕ – НА РЕКЕ

Река раскинулась. Течёт, грустит лениво

И моет берега.

Над скудной глиной жёлтого обрыва…

Александр Блок

Жаркие боевые действия русская армия начала вести лишь появившись у берегов Дуная. Пять турецких крепостей надо было взять приступом, чтобы положить себе дороженьку на юг Балкан. А из этих пяти Браилов считался неприступным.

Солнце клонилось к закату, но до расположения полка было ещё далековато.

– Сынушка, давай переведём коней на рысь, они думаю, порядком отдохнули. Гляжу, хотя твой Донец старше моего на целых три года, а у твоего коня уж шея просохла, – выдал Бакланов–старший и стал подтрунивать шенкелями своего коня, переводя его на размашистую рысь.

Враз, почерневшее от весенних лучей солнца, лицо Якова стал обдувать лёгкий, тёпленький ветерок, перемешанный с цветочной пыльцой высоких трав, что росли сбок хорошо накатанной дороги, ведущей к едва различимому вдали лесочку.

«Брюхо порядком подтянуло, – понеслось в голове молодого казака, – а там гляди сотенные сотоварищи уж повечерили».

– Чё пригорюнилси, сынушка? Гляди, есть захотел? Мы ж ныне без обеда обошлись, – улыбаясь, выдал отец.

– Пора, папаша, и животу подтянуца. Полсуток, считай, не ели.

– Не горюй, Яша. Меня должны ждать офицеры, мы ж за дальнейшим планом действий полка в штаб отбыли. С утра охотнички наши дикими кабанчиками разжились, так что голодными в ночь не останемся.

– Я надеюсь на тебя, папаша.

– Во-о. При живом родителе и сын не пропадёт от голода, а вот от другого как знать…

– Ты, папа, о чём?

– О том же самом. Впереди Браилов. Знаешь, что это турецкая крепость. И турок в ней тьма-тьмущая. Русские начальники только на глаз прикинули число янычар.

– Много что ль их там?

– А то нет!

– Сколько ж, папа?

– Только сам Господь ведает. Попридержи Донца, я уж сыну своему, обрисую ситуацию, в какую попали русские и казачьи полки. Только, гляди, никому ни-ни. Пока для других казаков это тайна.

– Я слыхал, папаша, что у турок аж пять серьёзных крепостей на Дунае, так ли это?

– Верно, сынушка. Русского люда, да и казаков, «ляжет в землю» тьма-тьмущая. Моему полку намечено отсюда, от Галица, править к берегу Чёрного моря. Но пойдём туда мы, когда князь Романов Михал Павлыч с войском возьмёт Браилов. Это самая главная крепость. Эту крепость ты завтрашним вечером увидишь.

– Я без тебя, что ль туда поскачу?

– Мне велено быть при полке. Знай вот что. Возле крепости ждут приказа на штурм аж 17 тысяч, так сказать, рати. Пушек при них тоже много. А в крепости за девятью бастионами и рвами янычар двенадцать тысчонок. Орудий у турок больше, чем у русских, а позиции у них, что «у Христа за пазухой».

– А русские что ж не делают подкопы под их бастионы?

– Этого мне, сынушка, никто из командиров не поведал. Думаю, что сапёры стараются. Будешь ехать с донесением к князю, будь осторожен. Турецкие лазутчики шныряют по нашим тылам. Наша разведка тоже по крепостям орудует.

– Папаша, вон гляди влево от раскидистого дуба вижу пикет наших казаков.

– Да и они нас заметили.

– Слышишь, Донец, длинной дороге пришёл конец.

– Слава Богу, без приключений обошлось. Счас, сынушка, повечерием и баиньки. Завтра утречком с донесением, какое я тебе передам, отбудешь к Браилову. Нашивки хорунжего у меня в палатке оставишь, никаких документов иметь не будешь, ты приказной по чину и никаких херов.

– А это, папаша, зачем?

– За тем. Тут в лапы янычаром можно угодить, что два пальца. Чё, ты, улыбаешься? Не веришь, что ль?

– Улыбаюсь я, оттого что с турецким языком не дружу. Только поздороваться громким голосом могу. В смысле – Салам алейкум!

– И всё, что ль?

– Не брешу, папа.

***

Ещё до восхода солнца командир полка Попова подполковник Пётр Дмитриевич Бакланов растолкал спящего сына. Дал ему возможность отойти ото сна, а тот, перекусив чем Бог послал, повеселел душой и телом, а уж потом, получив наставления отца, отправился в путь-дороженьку.

Прибыв же к Браилову, доложил дежурному офицеру о задании. Велено остаться в расположении лагеря и ожидать возвращения Великого князя Михаила Павловича Романова. Когда ж тот возвратился в расположение ставки, смеркалось. Князь дал совет хорунжему перекантоваться при штабе, тут определили ему место для сна, а коня обеспечили кормом.

Пробудившись Яков не нашёл князя, он ещё до рассвета «увеялся», пообещав дежурному к обеду возвратиться, а ротмистр шепнул по секрету: