Легенды Странников: Эвелина

Глава 5

Алиса балансировала на шаре, жонглируя горящими факелами. Вокруг импровизированной арены, на сооруженных на скорую руку деревянных трибунах шумела восторженная толпа. Коренастый маленький человечек в чёрном трико сновал по манежу, дурачась и развлекая народ – он ловко подкидывал и ловил увесистые гири. Публика аплодировала, восхищаясь силе циркача, и невдомёк ей было, что неподъёмные железные снаряды – всего лишь искусный муляж. Актёрский талант исполнителя немало способствовал успеху трюка: никто ни на секунду не усомнился в его игре. Попутно трюкач отпускал остроты и шуточки, чтобы ещё больше впечатлить зрителей.

И только девочка не обращала на него внимания: за четырнадцать лет жизни в маленьком передвижном цирке она привыкла к фокусам и проделкам неунывающего Арчи. Его фантазия и смекалка служили неиссякаемым источником гениальных номеров для шоу и небольших хитростей, приносивших дополнительный доход. Арчи работал в собственном цирке не только силачом, но также фокусником и укорителем, хотя все три его профессии являлись ничем иным как чистой воды надувательством. Даже «Волшебный зверинец», животных для которого он якобы собрал со всех концов света, был оригинальной мистификацией. После представления с диковинных, невиданных созданий смывали разноцветную краску, снимали накладные рога, хвосты и хоботы, расчесывали им шерсть, и звезды шоу превращались в пару пушистых, задиристых кошек, ощипанного попугая, старого пса и пони с грустными глазами. Алиса всё гадала, действительно ли зрители не подозревают о трюке с переодеванием или сознательно принимают правила игры: ну разве можно не заметить, что гребень из папье-маше на спине пони местами отклеивается?

Ещё одним обитателем их передвижного балаганчика был Гаус – глухонемой, прибившийся к цирку лет пять назад. Представление настолько потрясло парня, что он увязался за фокусником и девочкой, да так остался с ними. В номерах он не участвовал, зато оказался исполнительным и полезным работником: ухаживал за животными, чистил клетки, помогал Арчи с реквизитом, наводил порядок в фургонах – одним словом, выполнял всю чёрную работу. И, что особенно нравилось хозяину, не требовал за свой труд платы платы, а только позволения наблюдать за вечерним выступлением. Девочка испытывала жалость каждый раз при виде Гауса, когда тот выглядывал из-за самодельных кулис, и по-детски счастливая улыбка озаряла его худое, с тёмными кругами под глазами лицо. «Как мало человеку нужно для счастья», – ловила она себя на мысли в такие минуты. Впрочем, парень никогда не жаловался – то ли потому, что не умел говорить, то ли в силу недалёкого ума не осознавал всех тягот свой доли. А может, и в самом деле был совершенно счастлив каким-то своим, особенным счастьем, недоступным мечтательной Алисе и прагматичному Арчи.

Алиса тоже никогда не роптала ни на судьбу, ни на хозяина, хотя порой он заставлял маленькую гимнастку тренироваться по десять часов в сутки, а вечером давать по два представления. В такие дни, глубоко за полночь, девочка без сил падала на продавленный тюфяк, чувствуя, как гудит от напряжения каждый мускул. Несмотря ни на что, она была благодарна Арчибальду: четырнадцать лет назад, выгуливая своих развоплощённых питомцев ночью за окраиной очередной деревушки, где остановился передвижной цирк, он наткнулся на завёрнутого в тряпьё младенца. Пристроить малышку в деревне ему не удалось – никому не нужен был лишний рот в семье, а все приюты в стране к тому времени закрыли. И тогда циркач сжалился над девочкой и взял под свою опеку. Алиса считала Арчи своим отцом, безропотно подчинялась и отрабатывала каждый кусок хлеба. С пяти лет она выступала на арене, став одним из самых успешных проектов хозяина цирка.

Названый отец был строг с ней, заставлял трудиться в поте лица, хотя на самом деле привязался к девочке всем сердцем и полюбил как родную. Иногда по вечерам, подсчитывая выручку, ему казалось, что подобные сантименты – просто слабость одинокого, уставшего человека или первые отголоски грядущего старческого слабоумия. Тогда Арчи тряс головой, словно отгоняя прочь неуместные мысли, и с грустью смотрел в маленькое, круглое зеркальце на своём столе. На висках проступала седина, роскошные, пышные усы кое-где были тронуты серебром, а от уголков хитрых, вечно смеющихся глаз с жёлтыми ехидными крапинками вокруг зрачков паутинкой расходились морщины – с каждым годом всё глубже и заметнее. Так и жил маленький цирк, кочуя по городам и весям и развлекая честной народ.

Сегодня, как и всегда, перед глазами мелькали языки пламени и простодушные лица, но Алиса думала о своём, машинально выполняя трюк и улыбаясь публике. Иногда она украдкой поглядывала на вечернее небо и мечтала однажды отправиться не в очередную деревушку, а прямо туда, где живут звёзды, такие красивые и чистые, беззаботные и счастливые. Маленькая гимнастка всегда подозревала, что в жизни есть что-то кроме изнурительных тренировок, вечерних представлений, ярких цирковых костюмов и звона монет, хотя Арчи неустанно уверял её в обратном. Но иногда приятно помечтать о волшебной, сказочной стране за сияющей звёздной рекой, так почему бы и нет?

Вдруг внимание девочки привлекло что-то ещё: она потеряла равновесие и чуть не упала, но спустя секунду поймала баланс, стараясь скрыть охватившее её волнение – странный незнакомец снова здесь и снова следит за ней. Краем глаза Алиса наблюдала за ним, опасаясь взглянуть в открытую: незнакомец приводил её в замешательство, даже пугал – с таким навязчивым вниманием она сталкивалась впервые.

Началось всё неделю назад, когда цирк перебрался в маленький городок, больше похожий на деревню. Хотя Арч утверждал, что когда-то на этом самом месте процветал настоящий, большой город с модными магазинами, торговыми рядами, университетами и даже больницей, занимавшей целый квартал. Всё шло по накатанной, но во второй день на представление заявился тот самый незнакомец: рослый, крепкий, мужчина с соломенными волосами и загорелым, обветренным лицом – типичный землепашец, который весь день проводит в поле. Алиса часто видела таких людей и была совершенно уверена, что он – хозяин построенного на совесть, светлого и просторного дома; когда с ним говорят всё больше молчит и добродушно улыбается, кивая головой; всегда смотрит собеседнику в глаза, а по вечерам приводит в порядок плуг и прочие орудия, ведь других развлечений в его незатейливой жизни просто нет. Вроде ничего особенного, но этот человек пугал гимнастку: оставаясь в тени трибун, он не пропускал ни одного представления и, не отрываясь, наблюдал за девочкой и только за ней. Поначалу Алиса решила, что это лишь игра её воображения, но позже убедилась – мужчина не просто следит за ней, а жадно ловит каждое движение, каждую улыбку и мимолётный взгляд. Маленькая гимнастка не решалась поделиться своими тревогами с Арчи: всё, что выходило за рамки цирковых трюков и выручки, он считал пустой тратой своего драгоценного времени. Алиса не считала, что незнакомец может причинить ей вред, но испытывала смутную, ноющую тревогу при виде этого странного человека.