Лейла. Шанс за шанс

Глава 10

Глава 10

Жарко… Как же жарко... Почему так жарко? Кажется, будто у меня во рту пустыня Сахара… Разве здесь есть Сахара? А где это — здесь?

Чьи-то заботливые руки приподняли мне голову и поднесли к губам воду. Вода… Как же хорошо! Кто же этот благодетель? Нужно открыть глаза, обязательно нужно… Только пустыня затягивает снова, и я бреду по ее раскаленным пескам в тщетной попытке спрятать обожженное под нестерпимым солнцем лицо.

— Бедняжка, ведь столько на нее в последнее время свалилось. Лекарь говорит странная какая-то лихорадка. И где только заболеть успела? — услышала доносившийся как из-под толщи песка женский голос. Мама…

— Заболеть дело нехитрое. Только ведь с самого детства так сильно не болела. Тогда чуть выжила... — пробубнил мужской.

— Ратмир не простит, ежели с ней что случится, — снова всхлипнул женский. — Два дня уже в себя не приходит.

— Так, может, и к лучшему? — вклинился еще один совсем тихий женский голос. — Всевышний знает, что делает…

— Эльмира! — тут же взвился мамин голос. — Вон отсюда!..

Продолжения разговора я не услышала — снова побрела по раскаленной пустыне. Шар солнца над головой и не думал двигаться с места. Снова влага на губах. Кажется, я жила от глотка до глотка, хотя сама сделать этот самый глоток не могла. Но мне помогали.

— Да пропустите вы уже! Я лекаря привел, который ей может помочь! — раздался где-то в пустыне знакомый голос.

Я завертела головой. «Сольгер? Мой беловолосый шпион? Что он здесь делает?» Никого не увидела и расстроилась.

— Да пошел ты со своей заботой! Думаешь, я не видел, как она с тобой на улице виделась? Только плакала она потом так, что сердце разрывалось. Что ты ей такого сказал, а? — послышался возмущённый голос Ромича.

«А я думала, моя маленькая истерика прошла незамеченной. Наивная…»

— Постой, Ромич, господин офицер привел доктора. Пусть он посмотрит. Мы сейчас никак не можем помочь Лейле, может, хоть у него получится.

«Кирим. Старый верный Кирим. Почему же я вас всех не вижу? Только песок, только пустыня…»

— Сегодняшняя ночь решающая. Если ей не станет лучше, то в течение нескольких дней она умрет.

— Что же делать? — всхлипнула мама. — Почему? Что это за болезнь такая?

— Простите, ханан, вы знаете, что у вашей дочери есть дар, то есть некие способности? — задал вопрос тот же голос, что предрекал мне скорую смерть.

— Д-дар? —  мамин голос был растерян.

— Да, мы знали, — отозвался уверенный голос Кирима.

Как, наверное, удивилась этой уверенности мама. Я мысленно улыбнулась. У нас в семье о моих особенностях догадывались все, но точно знали только папа, профессор и… выходит, Кирим. Ромич, наверное, тоже в курсе. А вот с мамой мы на эту тему не говорили, не сговариваясь, обходили стороной. Она и сама знала, что ее дочь чем-то таким обладает, даже сама говорила, что это благословение Всевышнего, а когда все ее смутные догадки и предположения облекли в вот такую вот простую форму, растерялась.

— Сейчас этот самый дар сжигает ее изнутри.

— Но почему? — спросил Сольгер.

— Потому что какой-то сильный эмоциональный стресс или толчок спровоцировал преждевременную инициацию. Некоторые всю жизнь ходят неинициированные, некоторые идут на инициацию осознанно, а некоторые подпадают под нее спонтанно. Только вот у детей до двенадцати лет этот процесс чаще всего оканчивается смертью. Да и саму инициацию в любом возрасте нужно проходить под наблюдением наставника.

— Но почему они умирают?

— Есть две теории на этот счет: первая — не хватает жизненной энергии тела, вторая — энергии души. Видите ли, чтобы пройти инициацию, телу и душе нужно накопить силы, чтобы принять в себя способность целиком, это если упростить и не вдаваться в научные подробности. Иначе энергия, выделяемая при этом процессе, сжигает носителя изнутри. И чем мощнее дар, тем больше энергии высвобождается. Что мы сейчас и видим… — тоном лектора на кафедре поведал лекарь.

— Так что же делать? — севшим голосом спросил профессор. «И он здесь…» — Мы же не можем просто стоять и смотреть, как она сгорает изнутри!

— Нужно больше поить, можно обтирать теплой водой, только такой, чтобы разница температур не была слишком большой. Но сразу говорю, это мало поможет. Единственное, чем мы действительно можем помочь этой девочке — только ждать.

— Что? И ради того, чтобы сказать, что моя дочь обречена, вы пришли и строите тут из себя важного господина? — разозлилась мама. — Вон! Вон из моего дома! — Послышались толчки и звуки потасовки. — И хлыща этого с собой заберите! Ну! Чего стоите? Вон из моего дома! Ай, Кирим, пусти!

— Я прошу прощения, — послышался голос профессора, — но вам и правда лучше уйти. И не обижайтесь на Малику-ханан, она просто очень расстроена.

— Да, конечно, простите...

Раздались удалявшиеся шаги и рыдания. 

Даа, неприглядная вырисовывается картина. Хотя, что ей вырисовываться, вон, вокруг: пустыня, нескончаемый песок, безжалостное солнце и жара, дикая и выжигающая, кажется, самою суть.