Лейси 3. Ненависть

Глава 22. Предложение века

Мы шли по побережью, мой так называемый отец заговорил:

— Обязательно нужно было это делать?

— Что именно? — спросил я, хотя понимал, о чём он.

— Рисковать?

— Их было двое. Не самые опасные противники. Мне почти ничего не угрожало. Вам тоже.

— Почти ничего? Можно было не связываться.

— Пусть бы спустили нас с лестницы?

— Небольшое неприятное приключение. Что ж, бывает.

— С вами часто бывает?

— У вас беспокойная страна. Хотя, я бы сказал, подобные инциденты больше свойственны как раз зонам у побережья, контролируемым мафией.

— Зачем вы пригласили меня пройтись?

Он ответил не сразу, подставил ветру лицо, зажмурил глаза.

— Здесь хорошо. Спокойно. Можно подумать о важном. Возможно, наш прерванный разговор стоит продолжить именно здесь, а не за столом ресторана в бизнес-отеле.

— О чём вы хотите поговорить? Мы ещё не всё выяснили? — я снял пиджак, вдохнул поглубже. Сейчас мне было спокойно. Я сказал Снапсу правду. Меня угнетало изображать того, кем не являюсь. Я не сын адвоката, я из такой помойки, о существовании которой Снапс если и догадывается, предпочтёт сделать вид, что ничего не знает. Но он наверняка в курсе, кто работает в 16/20. Он мог сообразить, что не всё так гладко между мной и моим внезапно образовавшимися отцом. Снапс — воротила бизнеса. Как он сказал — все мы когда-то с чего-то начинали? Впрочем, мне до него нет дела — он оказался случайным свидетелем. Лакмусовой бумажкой, проявившей все истинные чувства и намерения относительно меня этого тщеславного адвоката.

— Лейси, я готов дать тебе своё имя. 

— Как бы это сказать… — я рассмеялся.

— Не в этом смысле, — адвокат усмехнулся криво. — Действительно, такая глупость. Имя тебе придётся сменить. Лейси Лейси — этот уж слишком.

— Вы имеете в виду…

— Я бы хотел подать запрос на усыновление. Но так как ты совершеннолетний, всё можно сделать быстрее. Достаточно будет твоего согласия. Однако для меня важно подтвердить официально, что ты мой биологический сын, то есть, я это знаю, но хотел бы, чтобы существовал официально подтверждающий документ. Так что — добровольная экспертиза, документы на усыновление — и всё. Ты будешь моим официально признанным сыном и наследником.

— Вы не спросили, хочу ли я этого? — я очень старался следить за своим голосом. И всё время думал о пузырьке с таблетками, оставленными дома. 

— Я ещё спрошу. Но я бы хотел, чтоб ты тщательно всё обдумал перед тем, как дать мне ответ.

— Вы предлагаете мне вычеркнуть восемнадцать лет своей жизни. Сделать вид, что этого не было? Сыграть роль сына своего успешного отца?

— Мы все, так или иначе, играем свои роли. Это то же самое, что и носить униформу, костюм, выполнять свои служебные и социальные обязанности.

— Я вырос в организации. Я вор. Я лжец. Я…

Никогда и никому не был нужен. Я способен только воровать, лгать, язвить, бить морды — что только что продемонстрировал. Как раз тот самый пример разборок, не стоящих внимания серьёзных людей. Когда узнают, откуда я, ко мне брезгуют прикасаться, предпочитают не иметь дел, закрывают глаза, не обращают внимания. От меня отказались давным давно… Так что же сейчас? Делать вид, что всё не так? Что всё можно переиграть, будто ничего не было? Я опять не стал говорить всё это вслух. Решил ограничиться простым: «Нет». Но адвокат меня перебил.

— Лейси, я знаю, ты нездоров. Ты и сейчас бледен, но я больше приписываю это волнению и случившемуся недавно неприятному столкновению. Но ты дважды наблюдался в психиатрической клинике. Ты ведь знаешь, как легко сделать из человека овощ. Если ты когда-нибудь кому-нибудь станешь неугоден, тебя легко упрячут в лечебницу. Наверняка найдётся достаточно неприятных диагнозов, которые до поры до времени от тебя скрываются. Я даже не говорю, будут ли они правдивы — наверняка нет. Но… прецедентов уже достаточно, чтобы уложить тебя в психбольницу снова. И тогда… все права на тебя получит твоя организация. Если ты будешь недееспособен, твоим опекуном назначат какое-нибудь подставное, якобы близкое тебе лицо. Я проверил, уже сейчас тебе практически ничего не принадлежит. Всеми твоими деньгами распоряжается группа доверенных лиц. Так не может больше продолжаться.

— Никто меня не отпустит, — выдавил из себя я. Адвокат покачал головой.

— Я понимаю. И я готов внести за тебя выкуп. Ты тоже должен понимать, что я ставлю себя в невыгодное, уязвимое положение. Ведь они могут манипулировать мною, зная, что ты мой сын, и ты полностью подвластен их воле. Но, к счастью, в этой стране я никто. Я безынтересен. Не прокурор, не судья, не бизнесмен. Лишь богатый человек, желающий выкупить своего сына.

— Зачем вам это?

— Это ненужный вопрос. Должна быть восстановлена справедливость. Не более.

— Не более? — я почувствовал, что трудно дышать. Справедливость и не более. О какой справедливости речь? Всё-таки вычеркнем мою жизнь?

— Я думал, вы расскажете мне о Реджине, — выдавил я из себя, чувствуя, что к глазам подбираются слёзы. Спасибо солнцу и ветру, всё можно будет объяснить. Да и ресницы сохнут быстро.

— Зачем говорить о ней? Она больна. Ее лечением и уходом за ней занимаются врачи и хорошо обученные люди.

— Она закрыта в лечебнице. Разве не этого вы опасаетесь для меня?

— Лейси, клиника клинике рознь. Знаешь, мы живем в сумасшедшем мире. И если в какой-то момент кому-то из нас понадобится помощь… что ж, такова жизнь. Если вдруг возникнет такая необходимость, я найду тебе хорошую, понимаешь, хо-ро-шую — сказал по слогам он, — клинику, где тебя подлечат, поставят на ноги, но главное, опекать тебя в это время буду я. А это значит, тебя не залечат и не закроют там навсегда. 

— Звучит как угроза. Если не соглашусь, пожалею, ведь рано или поздно всё равно окажусь в лечебнице для душевнобольных? Как и своя безумная мамаша-убийца, и, к слову, ваша любовница.

— Не будем о ней. Поверь мне. Оно того не стоит.

— Это моя биологическая мать. Хочу я или нет.



Sunny Bunny

Отредактировано: 12.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться