Лейси 3. Ненависть

. . .

Сердце стучит в груди, подпирая рёбра. Больно. Сейчас я увижу её. Лестер медленно открывает дверь, входит первым. Сейчас увижу… Лестер говорит:

— Реджина, к тебе пришли.

Я пока не слышу её ответа. Сбежать? Я не могу. Мне придётся на неё смотреть. 

— Реджина, — повторяет Лестер, — к тебе пришли, поднимайся.

И вдруг она отвечает. Я слышу её сухой, глубокий голос:

— О, Лест, ты? Пришёл развлечься?

В тоне её голоса есть издевательские, но вместе с тем откровенно-похабные нотки. Этот медбрат что насилует мою мать?

Всего секунда, а во мне всколыхнулась больная ярость. Я дышу Лестеру в спину, едва достигая рослому детине до лопаток. Но думаю я о том, как буду душить его, чтоб никто не услышал. Жалею о том, что в руках у меня ничего нет. И позже осознаю, что не справлюсь. Реджина внезапно начинает смеяться, а Лестер отвечает:

— И не мечтай, старуха. 

Я схожу с ума.

— Кого ты назвал старухой, Лест?

Я всё ещё не вижу её, но слышу, как она встаёт с пола и идёт к нам. 

— К тебе пришли, Реджина, — Лестер отстраняется и пропускает меня вперёд. Я прохожу и вижу её, понимая, что она тоже видит и в один миг узнает меня. Или кого-то во мне. Её губы раскрываются, глаза распахиваются, но я едва мотаю из стороны в сторону головой, и она понимает. Тут же приняв обычное выражение лица, почти безразлично она спрашивает:

— И кто это, Лест?

— Я сам представлюсь, — спешу я перехватить инициативу, задвигая рослого медбрата за дверь. — Всё в порядке, Лестер, мне нужно поговорить с сеньорой Морияди наедине.

Медбрат упирается.

— Это не по правилам.

— Это не займёт много времени, — я вкладываю в его широкую ладонь крупную купюру. — Вы ведь будете рядом, за дверью. Если что-то пойдёт не так, я вас позову.

Не знаю, откуда во мне столько смелости? Что угодно может пойти не так. Она безумна. Она убийца. Она психопатка, и её место здесь. А я кто?

— Всё в порядке, Лест, можешь идти, — Реджина едва кивнула, и медбрат вышел за дверь. Он её слушается. Беспрекословно. Значит, безумна и больна? Она поддерживала осмысленный, эмоционально-окрашенный диалог. Но она здесь. За массивной дверью и не менее массивными стенами этого места. А я пока на воле.

— Итан! — она метнулась ко мне так быстро, что я едва успел отпрянуть. Кого она узнала во мне, своего любимого адвоката? 

— Я не Итан, — только успел сказать я, не позволив себе оказаться в её объятиях. — Но я пришёл поговорить о…

— Ты пришёл ко мне, — она смотрела уверенно. Тёмные глаза слегка выцвели, в обрамлении седых ресниц они всё ещё оставались обжигающе-властными. Длинные густые волосы тоже полностью поседели. Но несмотря на свою седину Реджина оставалась невыносимо красивой. Лицо поблекло, щеки втянулись, выделяя острые скулы. Правильный тонкий нос, строго-вычерченные, когда-то бывшие мягкими губы. Она ниже меня и ниже Лейлы, тоньше и слабее, но костлявость, должно быть, присуща всем женщинам этого места. 

Реджина протянула руку, и я не отпрянул, позволив коснуться своего лица. Сухие пальцы проскользили по моей щеке и шее, остановившись на вороте рубашки. И женщина опять предприняла попытку сделать хищный бросок. Я остановил её, схватив обеими руками.

— Я не Итан, — повторил я твёрдо. — Успокойся.

— Тебя должны были назвать Итаном. Я несколько раз повторила этой дуре в приёмнике, что ты Итан Лейси. Тоже Итан — в честь отца, Лейси-младший.

Она понимает. Я на секунду ослабил хватку, и она всё-таки рухнула на меня, заключив в объятия.

— Мой сын, — она почти простонала, и этот хриплый стон воткнулся сотней иголок в мою нервную систему, холодя кожу. Я никогда не посмею назвать её, как хочу. Не её. Она не заслуживает. Она никто. Сказать так, значит, дать ей то, что она хочет. Она манипулирует дубиной Лестером. Она думает, что сможет манипулировать мной.

— Мама, — всё-таки прошептал я, и её руки сомкнулись на моей спине ещё крепче.

— Да, — она кивнула, прижимаясь щекой к моему плечу. — Я твоя мама. 

Мы стояли так несколько долгих мгновений. Я ни о чём не думал, ничего не ощущал. Я ожидал, что меня волной накроет воспоминаниями — я вспомню её руки, запах. Но ничего такого нет. Только сомнение. Воспоминания детства даже не подумали вернуться. Только боль. Как-будто что-то с пугающей силой стучится в невидимый барьер. Я в опасности?

— Ты пришёл, чтобы забрать меня? — она спросила, продолжая обнимать ещё крепче. Чувствуя себя в тисках, я попробовал сорвать её руки. А вдруг… Вдруг она не понимает, кто я? Вдруг она каждого встречного называет Итаном, бросается на шею и просит увезти отсюда? Это ведь именно то, что лет пятнадцать назад Реджина говорила, отдавая меня в дом ребёнка. Это именно то, чего она ждёт? Итан вернётся и заберёт её. Лейси-старший, Лейси-младший — какая разница?

 

В голове билась догадка. Пульсировала, нарастала, готовясь взорваться. Руки, запах, голос. Цепкие пальцы. Шёпот.

— Итан…

Пальцы крепче вцепились в мою шею.

— Я так скучала. 

Мне опять пришлось повторить:

— Я не отец.

Осколки боли воткнулись в тело, в руки, царапали горло. 

«Ты в опасности. Беги отсюда. Хочешь остаться в живых? Беги отсюда!» — что это? Кто со мной говорит?

Боль разливается свинцом, выкручивает конечности. По груди скребутся когтями. Скребутся изнутри. «Лейси, уходи. Слышишь меня?»

Её руки скользнули к моему ремню. Такого движения не ожидаешь от матери. Кожаный пояс, не закреплённый бляшкой, уже выскальзывал из шлеек. Металлоискатель не сработал, меня не попросили снять ремень. Если бы Реджина хотела удушиться, повесилась бы на своих длинных волосах.

Схватил за руки, оттолкнул. Она, как змея, вывернулась ловко, ремень исчез. Я посмотрел в её глаза. На меня смотрело безумие. Реджина заговорила:

— Проворный, сильный, — она схватила пальцами мою руку выше локтя, сжала бицепс. Слегка качнула головой, улыбнувшись. — Вырос сильным. Ты не такой, как твой отец. Похож, но не он. Что это?



Sunny Bunny

Отредактировано: 12.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться