Ленточки для стихии

Глава 1

Как же мне было плохо. Больно. Холодно. Я помнила всё. Каждую секунду. Каждое мгновение. Он не злорадствовал. Он не хохотал, как злодей. Он не угрожал. Он просто вывернул мне руки, а затем… боль… реки боли… океан боли… вселенная боли! И это были не зубы.

Это было что-то странное. Какие-то ленты. Багрово-красные, багрово-черные, жуткие, острые, разрывающие моё тело на куски, срывающие кожу, рвущие вены, выворачивающие сухожилия.

Я не могла кричать, потому что одна из лент залепила мне рот. Я не могла вырываться, потому что остальные спеленали моё тело, медленно пожирая, словно растворяя своей поверхностью…

Было безумно больно. А ещё было обидно. Зачем он ел меня живую? Почему сначала не убил? Это ведь так больно…

— Лучан. Ну что ты… ни на минуту оставить нельзя.

— Я занят.

— У нас дело. Забыл? Через десять минут, между прочим!

— Шэт!

Когда меня резко бросили в сторону, израненное тело сначала пронзила дикая вспышка боли от удара, а затем милосердное сознание наконец-то отключилось. Ну, слава богу… умерла.

— Аккуратнее. Обрабатывайте аккуратнее!

— Да и так уже…

Что? Ещё не открывая глаз, поняла, что что-то не так. То есть я не умерла? Но…

— Странно, мне казалось, что повреждения сильнее…

Удивилась. Невероятно, но я всё прекрасно понимала. А ещё понимала то, что у меня ничего не болит. Почти. Чешущиеся коросты не в счет. А ещё кушать хотелось… очень!

Открыв глаза, тут же встретилась взглядом с пожилой женщиной в белом халате. Наверное, врач, да?

— Арина?

— Да… — пересохшее горло выдало хриплый звук, так что пришлось сглотнуть и не раз. К счастью мне дали стакан с водой и даже не просто так, а с гибкой трубочкой, потому что сил сесть не было. — Спасибо…

— Доброе утро, Арина. Меня зовут Мария Александровна и я ваш лечащий врач. Арина, как вы себя чувствуете?

— Плохо. — не буду врать. Ни к чему. Всё чешется, саднит, ноет… не болит, но всё равно гадко. — Где я?

— Больница скорой медицинской помощи, палата реанимации. Арина, скажите, вы помните, что произошло?

— Нет… смутно… — поморщившись, тут же отвела взгляд. До сих пор перед глазами стоял он. Он улыбался. Презрительно. Гадко.

Как же гадко…

Снова страшно. Боюсь. Очень боюсь. Кто он? Я читала много книг. Сказки, фантастика, фэнтези, мистика… О таких монстрах я не читала ни разу. Неужели такие существуют? Но почему тогда о них никто не знает? Совсем никто…

— Арина, не плачьте. Успокойтесь. — всполошившись, врач вынула из кармашка платок и начала вытирать мне мокрые щеки. — Всё будет хорошо. К тому же пока вы находились в коме, вы уже почти оправились, даже быстрее, чем мы предполагали…

— В коме? — с трудом проморгавшись от слёз, напряженно всмотрелась в её лицо. — Я была в коме? Долго?

— Почти месяц. — натянуто и неестественно улыбнувшись, доктор почему-то отвела взгляд и поправила одеяло в районе моих ног, ступни которых только что закончила перебинтовывать медсестра.

Почему? Она мне врет? Или что-то случилось…

— Я уродина, да?

— Что? — искренне удивившись, врач вдруг облегченно рассмеялась. — Ну что вы, Арина, вы очень хорошенькая девушка. А когда поправитесь окончательно, то станете совсем красавицей. Отъедитесь, отоспитесь, съездите отдохнуть в санаторий, на курорт…

Я хорошенькая? Грустно скривив губы на её явную ложь, уже не слушала дальше. Я никогда не была хорошенькой, даже в детстве. Слишком маленький нос, слишком большие губы, слишком большие глаза, слишком угловатое тело, слишком… всё слишком.

Подруг у меня не было в детстве, не завела я их даже теперь, поступив в институт. Мне заменяли их книги. В детстве сказки, в юности — фэнтези и фантастика. Я знала все сказочные гаджеты, я знала, сколько видов демонов существует, я знала, каким заклинанием вызвать дождь…

О, да, если бы я была магичкой, я была бы нереально крута. И первым, что я бы намагичила — было бы моё симпатичное лицо.

Истерично хохотнув, кажется, немного напугала доктора.

— Арина?

— Коленка чешется… Скажите, а папа приходил?

— Да, конечно. Аркадий Анатольевич регулярно интересуется вашим здоровьем. И сегодня я наконец обрадую его тем, что всё самое страшное — позади.

Папа. Отдельная тема. Папа у меня большой начальник. Ну, как большой… по меркам нашего города — Очень Большой. Просто у нас очень небольшой город.

А ещё я знала, что он меня стеснялся. Ну, как же — у Большого Человека и такая дочь. Не сказать, что некрасивая, но… не красивая. Он несколько раз довольно тонко намекал мне на пластику. Но зачем?