Лесной дом. Часть вторая. Порубежье

Глава девятнадцатая

 

 

 

                                                                                                  Едут! Едут!! Едут!!!
                                                                                                  к/ф «Формула любви» 

 

Утро того же дня, на несколько часов раньше

У Луки с Катериной дом большой, в два этажа светелки. Кухня летняя, овины да конюшня со двором скотным. Одних лошадей шесть голов в хозяйстве. Две кобылы на семью пашут, остальные на извозе. 

И семья большая, двенадцать детей послала Макошь, самый старший не женат еще, но отделился давно, живет в крепости. Вторуша да Третьяк, в крещении Антип да Петр, женаты и сами уж по четверо деток имеют. У Третьяка женка всё по двойне родит, надо ее к Степаниде отправить — если так дальше пойдет, не сдюжит баба.

 Старших не отделили пока, хотя дома им уж выстроены, но Лука, покуда с обозом ходит, боится жену одну оставлять. Смешной такой: а как по молодости, да с пятерыми и с семерыми детьми, мал мала меньше, одна оставалась? Ничего. Правда, и хозяйства такого огромного не было. Катерина окинула взглядом стол: чисто всё, все поели, теперь кто в поле, кто на мельнице, остатнее от посева зерно на муку перемолоть, кто овец пасет. Коровы с общим стадом ходят. Любава только дома, матери помогает да работу вышивает.

Хлопнула калитка, что-то на этот звук в последнее время у Катерины аж сердце заходится. Нет, это мальчишки меньшие, Всемил да Даян. Катерина достала по морковке, побаловать.

В горницу те ввалились одновременно, чуть в дверях не застряли.

— Мам!

— Мам! 
— Там Любаву сватать будут!

Любава уронила горшок.

— Оборотни-перевертыши!!

Катерина уронила морковку. 

— Едут уже!

— Часа через два уж будут!
— На тройках едут!

— С колокольцами!

— Да с Миронычем и с евоной женкою!

— А еще Костя  Курий бог, купчина, с ними!

— И с гусляром, мам!

— И с гостинцами!!!

— Ма-а-ам! А вы чего так смотрите? Вы что, не знали?

— И тятя не знает?
— Ох, — сказала Катерина, опускаясь на лавку.

— Ох, — сказала Любава и плюхнулась на сундук.

— Вы-то, бесенята, откуда знаете?

— А нам лешак сказал.

— А мы сами видáли и слыхáли.

— Сначала лешак сказал, что из-за нашей Любавы у перевертышей в деревне грызня!

— И позвал нас посмотреть…

— Подсматривать, значит? — уточнила Катерина.

Мальцы потупились, а Любава поинтересовалась:

— То, за кем подсматривать их позвал лешак, тебя не смущает?

Катерина лишь рукой махнула.

— После того, что я узнала, как я узнала да от кого узнала, меня уже ничего не смущает.

Братья переглянулись, воодушевились и продолжили рассказ.

— А деревня у перевертышей большая!

— Да не богатая!

— Шкур много, кожи да меха!

— Они ее, кожу, не замачивают, а растягивают, сушат, а потом скоблят, пока тонкой и мягкой не станет!

— А еще у них кони! Здоровые да мохнатые!

 — Кони не мохнатые, что ты брешешь! Только ноги у коней мохнатые! И жуют ветки!

 — А самый старший, вожак ихний, как зарычит на молодого!

— Ратмира…
— Да, на Ратмира, как зарычит, а тот огрызается, прям как волк настоящий!

— А старший рычит: да как ты смеешь! Поперек рода!

— А Ратмир ему: она моя, и люба она мне!

— Старший ему: бери ее и живите здесь!
— Ратмир огрызается: я сам решу, где мне своей семьей жить!

 — А старый ему: у тебя стая!

— А молодой ему: у меня семья!

— А потом они ка-ак обернулись оба!

 — Да ка-ак начали грызться, как начали!

 — Только шерсть серая да бурая во все стороны летела!

— А остальные перевертыши встали кружочком и смотрят, а иные тоже перевернулись…

— А потом отскочили драчуны в разные стороны. Словно их водой окатили.

— Потому что пришла тетка! Старая такая…

— С волосами седыми.

— И говорит: вы двое, большой остолоп да малый, на реку, мыться! Вы, ротозеи, гостинцы собирать да коней запрягать! Троечкой! Поедем невесту Ратмиру сватать!

— Развернулась да пошла, словно дальнейшее ее не касаемо.

— А перевертыши в разные стороны, как тараканы, прыснули!

— А мы до дому побежали, упредить скорее…

— Только быстро не получилось, помогали лешему капканы убрать.

— Какая-то паскуда в лесу капканы поставила.

— Леший сердился очень!

— Но мы ему пообещали, что эту падлу выследим! — похвастался младший и получил тычок в бок от старшего.

— Я вам выслежу! Бедовы дети! Я вам выслежу! Я вот ужо всё отцу скажу!

— И то, что Любава непраздна, скажешь? — лукаво поинтересовался Даян.

— Мам. Жалко ж зверей-то, мучаются оне. Хочешь — поймай али подстрели по-честному, а капканы — это ж плохо! Сама говорила, как убивалась, когда Антип по малолетству в медвежий капкан угодил, и что, если б не мельник, быть бы ему хромым да немощным! — укорил мать Всемил.

Катерина подняла с пола морковку, наскоро вытерла передником да вручила братьям.

— Про Любаву — это не вашего ума дело, молокососы, про зверей и капканы верно, как и то, что плохой человек это делает, и взрослый. И трусливый, раз один на один к зверю выйти боится. А вы хоть и смелые у меня, но еще молоко на губах не обсохло, а над губой и пушок не пробился. И для меня малые дети. А трусливый человек глуп. И от своей глупости много худого сделать может. Потому вы про это дело отцу Михаилу скажите, он придумает, как поступить да отследить. Но боле никому ни словечка! Чтоб плохие люди не прознали! А сейчас марш с глаз моих! Вон отца найдите, на торг он пошел с Карпом Курощупом.

 

 ****

Гости действительно прикатили аж на двух тройках, и еще одна коляска вороными кобылами запряжена. В коляске трактирщик Мироныч с женою приехал, его коляска. Он-то тут каким боком? Не иначе как для солидности позвали.



Виктория Ветер

Отредактировано: 13.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться