Летальный синтез

В кладовых космоса

Коридоры были освещены так ярко, что у Сергея резало в глазах, и он едва успевал осматриваться, стараясь не отстать от Лона, который шёл слишком быстрым шагом. Злится за свой прибор. Может, объяснить, что это всего лишь многоходовка, принесшая массу ценнейшей информации? Он узнал, что урлау доверчивы и хорошо предсказуемы, однако, быстро соображают и подловить их трудно, а на одном нахальстве вообще ничего не сделаешь. Зато доводам разума повинуются беспрекословно и больше всего уважают язык логики. Сергей был знаком с софизмом и сразу почуял поживу. А главное, теперь он точно знал – урлау не врут, им действительно важен контакт, неважно, зачем. Важно то, что пока что они готовы стерпеть многое из того, что не приносит серьёзного урона и не угрожает их безопасности, если в остальном землянин придерживается установленных ими правил. Потом ему, конечно, припомнится всё, но пока что можно получить немного больше того, на что уговаривались. Тем более что договор он не нарушает. Наглядный тому пример сегодняшняя экскурсия в космос. Он, конечно, напросился, но ведь все спорные пункты утрясли к общему удовлетворению. Космос! Он полетит на настоящем исследовательском космоботе и будет помогать опытному планетологу. Отберёт из образцов метеоритного вещества мелкий камушек посимпатичнее, выточит из него какую-нибудь безделушку покрасивее. Ерунда, что она без пользы простоит на полке сто лет, зато настоящий метеорит, пойманный своими руками. В крайнем случае, подарит Академии Наук.

Вдруг коридор кончился, они вышли в ангар, и Сергей забыл про астрономию. Началась астронавтика. Зал был полон диковинных машин, малых летальных аппаратов, ползали неуклюжие краны, суетились юркие погрузчики, между ними ходили механики в промасленных комбинезонах, пилоты в отутюженной форме. Лон привёл его к причальной платформе (пустой, почему-то) и заспорил с кем-то о чём-то. Сергей же во все глаза смотрел на молодую урлау, которая сидела перед каким-то хитрым агрегатом и работала на портативном компьютере с голографическим экраном. Заляпанная тужурка на сногсшибательной фигуре смотрелась ну, не то чтобы нелепо, она вообще не воспринималась серьёзно, словно вырезали рясу монахини из «Вестника Божьего Слова» и приложили к обложке «Плейбоя». Правда, Стрельцов смотрел не на неё, а на голографический экран. В воздухе перед урлау плавали абстрактные, но очень яркие и пёстрые узоры. Рисунок постоянно менялся, вырастали и рушились феерические композиции, казалось, девушка держит в руках миниатюрную Вселенную, живущую по своим законам, где рождаются и умирают целые миры. Не избалованного 3D-графикой Сергея это притянуло, как кота валерьянкой. Стараясь не мешать, он подошёл к ней и, глядя через плечо, постарался понять, что к чему. Кажется, это было тестирование.

Искушение ужалило в самое сердце. «На фига студенту пейджер? - спросила девица из общаги. - Как махну трусами в окно три раза, значит, заходи».

- А не проще ли подключить и посмотреть, что получится? – спросил он.

Девушка подскочила от неожиданности, что-то не то нажала, и аппарат закоротило. Сразу в трёх местах пошёл дым, запахло озоном и горелым пластиком. Голографический экран свернулся, Вселенная умерла.

- Разве можно так тихо подкрадываться?! – закричала урлау, разозлённая больше своим испугом, чем погибшим прибором. – Заняться больше нечем?!

- Да я тут шёл мимо…, - забормотал землянин и протянул руку. – Сергей, очень приятно.

Он не получил по голове ноутбуком только потому, что подоспевший Лон схватил его за шиворот и потащил к причальной платформе.

- Тебя что, вообще нельзя одного оставлять?

- Не рекомендуется, - признался юноша и задрал голову.

На платформу опускался кораблик, составленный из трёх корпусов, каждый около ста метров длиной. Больше всего он смахивал на катамаран без мачты. Было что-то нереальное в том, как легко и беззвучно двигалась эта махина, что могло обеспечиваться только невероятной силой двигателей.

- Генераторы и силовые установки находятся в боковых корпусах, - подсказал Лон. – Это шестьдесят процентов объёма космобота. Рубка и навигационная аппаратура в центральном корпусе. На этой малышке можно летать меж звёзд. Я проведу последнюю проверку, а ты пока оденься.

- Серёга, где ты шляешься? – закричал из раздевалки Сарвен Нот, планетолог, с которым он познакомился, когда выпрашивал у аналитиков плеер. – Времени в обрез, а ты баб клеишь!

Землянина облачили в лёгкий полётный скафандр и объяснили, как с ним обращаться. Коротко проинструктировав напарника о правилах поведения в космическом транспорте, Сарвен объявил, что отныне, если Сергей где-нибудь убьётся, это будет на его совести, и возвращать труп на Родину урлау, соответственно, не будут, а отдадут на изучение в анатомический театр. Поблагодарив за оказанное доверие, Стрельцов позволил себе заметить, что когда через n-цать лет земляне обнаружат его бренные останки в каком-то театре, хозяев перевешают на ближайшем дереве. Причём оно будет обугленным и единственным уцелевшим растением на всей выжженной планете. Сарвен пообещал подготовить для гостей с Земли дополнительные места в анатомичке, дабы они не завидовали столь высокой чести, оказанной шпане из подворотни. Со своей стороны землянин усомнился в том, что постройка урлау сумеет выдержать русскую гулянку с её традиционным погромом, на что получил заверения в высокой прочности и сейсмоустойчивости вышеназванных зданий.

- Не фиг …….., пора за дело, - сказал Лон, встречая их у космобота. – Принимайте корабль.

- Что он сказал перед «пора»? – спросил Сергей.