Летопись Фьёргина Селенского

Кроко

«А что же стало с ящером?» - подумаете вы. Давайте последуем за ним и посмотрим.

Оказавшись на улице, ящер бросился прочь, он бежал до тех пор, пока не добрался до своей секретной лежки в грязи под корнями старой ивы. Только там он смог расслабиться и успокоится. Ему было очень страшно и очень-очень стыдно. Впервые в жизни обладая таким богатством, он должен был быть счастлив, ведь на один золотой можно безбедно жить целый год, а их у него целых пятнадцать. Но он не чувствовал особой радости. У маленького ящера никогда не было друзей, даже в собственном племени его не особо любили. Он слишком сильно отличался от них, был каким-то мечтательным и задумчивым, а еще маленьким и хилым. Его дразнили и обижали, в том числе и его братья по кладке. Он ушел и с тех пор скитался по свету, терпя лишения и унижения, но он видел, что те, у кого водились деньжата, были почитаемы и обожаемы. И теперь единственное, о чем он мечтал, так это о богатстве. И вот его мечта осуществилась - он богат, с такими деньжищами у него будет много друзей, его будут почитать и смотреть в глаза, пытаясь угодить. Но что станет с ним, когда деньги закончатся? Ящера передернуло. Его мысли перекинулись на другое. Глеб и его друзья, кто он им? Но ведь они его не прогнали, а приняли в компанию, просто так, без всяких вопросов. Его кормили и поили, ему давали место у костра. Мало того его спасли от смерти, даже не смотря на то, что он с перепуга разодрал спасителю руку. А что это было, если не дружба? И как он отплатил? Он предал их, предал своих единственных друзей. Ему стало невыносимо тяжело. Тяжело от своего предательства, от одиночества, которое он ненавидит, и на которое он вновь, сам себя обрек. Ему было тяжело от тоски и жалости к себе, ведь жизнь в его глазах окончательно потеряла краски и даже золото не способно помочь ему избавиться от чувства вины. Тяжело от собственной слабости и бессилия, ведь он понимал, что трусость и панический ужас не дадут ему исправить то, что он натворил.

Внезапно пленка, закрывающая его глаза, открылась. Ящер встал, в его груди зародилось нечто такое, о чем он даже не подозревал. Оно распирало его и когда казалось, уже что вот-вот разорвет, оно вырвалось из горла в виде страшного рыка, вмещавшего в себя страх, боль, отчаяние, презрение к себе и в то же время ярость, злость и твердую уверенность. Птицы вспорхнули с насиженных мест, мелкие животные прыснули в разные стороны, даже хищники, уже вышедшие на ночную охоту, поспешили свернуть и отойти подальше от эпицентра.

Ящер подобрал кошель с проклятыми золотыми, небрежно бросил в сумку, вытащил из укромного места шкурку зайца с завернутыми в нее магическими ножами, которые он утащил в последнюю ночь и споро направился к городу. В голове его вертелось лишь одно: «Я должен спасти своих друзей, даже ценой жизни». Вскоре он стоял перед воротами высоченного забора ограждающего дом Наместника и прочие подсобные помещения.