Летопись смерти

Размер шрифта: - +

Глава 3.

Глава 3. Когда слова становятся лишними.

 

       В штабе Каргопольского правителя царило безостановочное суматошное движение. Походя на рой неумолимых пчёл, вся грамотная свита князя Нестора собирала информацию о внезапном восхождении Кроллим на престол. Надеясь обнаружить скорую и очень грубую ошибку в заполнении документов, Нестор был неистово разгневан – ошибок совсем не находилось.

       Князь стал понимать всю картину происходящего: очевидно, семейка Кроллим готовила сие действо не первый день, а то и не первый год. Зная, что дядюшка Мегандер и пискнуть лишний раз в присутствии Святослава не посмел бы, Нестор решил, что Кроллим старший избрал политику выжидания. Есть занимательный хищник – водяная змея: этот гад способен надолго задерживать дыхание (чем очень часто пользуется) – спускаясь на самое дно водоёма, змея делает вид, что умерла, оставаясь в таком состоянии очень подолгу. Рыбка подплывает и начинает  пробовать змейку. Хищник неподвижен, его цель – это заставить жертву поверить в собственную неприкосновенность, ибо жертва легко забывает, находясь под толщей воды – неприкосновенных нет. Рыбка пробует снова, потом снова, пощипывает тушку змеи сильнее… Как только жертва теряет чувство безопасного расстояния – хищник совершает молниеносный бросок.

      Как итог: терпение – залог неминуемой победы. И Кроллим проявил терпение. Выбрал момент, когда Святослав окажется максимально близко к смертельному броску.

       Нестор не скрывал своего желания править Великим Кивом. Он получил бы титул единоправителя, не будь воля отца несколько иной. Кондр отдал столицу своей империи в руки старшего сына – таков был его неоспоримый указ. Хотя земли Нового Каргополя и были куда привлекательней: и выход к морю, уходившему в океан, и чернозём, на котором росли даже самые прихотливые растения, и горы, в которых добывается железная и серебряная руда; но Нестор чувствовал себя на окраине. Кив – это его город, Кив – это его место. Умея работать лицом, Нестор бы решал все споры города одним-двумя словами, не отличаясь былинной силой, как брат Святослав, он с лихвой компенсировал её навыками острого ума.

       Сейчас он всё ещё рылся в бумагах, надеясь отыскать зацепку, которая позволит прогнать сию гадкую семейку с престола. Но не только дипломатия была игральной картой Нестора – его войско, оснащённое лучшим оружием и снаряжением, отлитым и выкованным в кузнечных и оружейных домах Нового Каргополя, ожидало силового свержения лжевласти. Более того, поиски следов Творимира тоже не оставались без внимания: часть морской обороны Камнеземья направилась аккурат к берегам Релены, чьи протоки служили основой водного снабжения Кива. А это означало, что подготовленные, озлобленные и послушные морские псы Творимира будут рьяно выступать во славу князей, яростно сокрушая тех, на кого укажет княжеский двор.

       Пока Каргопольский правитель исследовал каждый возможный вариант, князь Василий, отныне ни для кого не представлявший политического интереса, бродил по огромному поместью старшего брата. Иной раз ему приходилось прятаться за углами или колоннами, ибо едва заслышав голос брата Нестора, Василий желал лишь сокрыться.

       Несмотря на всё, что случилось в столице, Василий не переставал оставаться Нелюбимом. Он пробыл с клеймом Князя отхожих мест слишком долго, чтобы отряхнуться от пыли Могили и выпрямиться во весь рост. Он прятался, презирал совесть, выживал.

       Единственной возможностью противостоять или хотя бы вести полновесный диалог с домом Кроллим и братом Нестором, было войско, подходящее к Киву. Его собственное войско, те, кто уж точно не перепрыгнут с одной стороны окопов на другую. Настоящие головорезы – вот обитатели Могильской армии. Им не по душе совесть, у них нет кодекса чести, земли Могили слишком суровы, чтобы отвлекаться на что-то, кроме выживания. Закон природы в тех краях работает особенно чутко – либо приспосабливаешься, либо умираешь.

       Князь отхожих мест бесцельно бродил по замку, дарованному Святославу от отца и старался всё больше времени проводить в библиотеках. Так как раны от недавних побоев были свежи, он решил проводить свой досуг с пользой. Среди множества книг он нашёл любопытные экземпляры, где описывалась жизнь Кондра, чуть ли не от самого рождения. И жизнь его сыновей там была. Удивительно, но всё было записано, будто бы со слов самих участников той поры.

       Детство князей, их нравы, всё было изложено утончённо и равномерно. Добравшись до строк, указывающих на изгнание Василия из земель Великого Кива, Нелюбим поморщился. Он слишком хорошо помнил тот временной отрезок, и не сильно хотел освежать его ненужными эпитетами писаря.

       Несколько дней подряд Василий прохаживался глазами по старым, никем не изведанным страницам, пока его взгляд не приковал любопытный момент. Среди большого числа пожелтевшего и иссушенного пергамента виднелись фрагменты наспех вырванных страниц.

       Василий вовсе не горел желанием обнаружить недостающие звенья, но, понимая, что его единственным занятием на ближайшее время станет изучение этих исторических экскурсов, он всё же заинтересовался. Пытаясь понять, что же было написано на маленьком куске пергамента, не до конца оторванного от основного пула книжных страниц, Василий сумел разглядеть слово. Запись велась на раннем Камнеземном диалекте, отчего буквы несколько отличались от общепризнанных.



Алан К Джулиетт

Отредактировано: 17.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться