Level Up. Рестарт

Глава 15. Из лучших побуждений

Родители — они как Бог. Тебе важно знать, что мать и отец всегда с тобой, что одобряют твои действия и поступки. Тем не менее, ты звонишь им, только когда попадаешь в беду или в чем-то нуждаешься.

«Невидимки», Чак Паланик

 

Я дрался два раза в жизни. Первый раз случился в садике — дрался с девочкой за игрушку, во второй — с задиристым доходягой за девушку в институте. Оба раза проиграл. Только что случился третий, и опять без шансов. Мне настолько обидно, что я открываю интерфейс, собираясь разблокировать «Оптимизацию» и сконвертировать очки навыка Игры в рукопашный бой. Спасает меня только высокий уровень самообладания: «Не дури, Фил! Включи голову!» Да, глупо было пулить этого забулдыгу.

В логах вижу системные сообщения о полученном уроне — удар ладонями (44), удар кулаком (118), но полоска здоровья быстро восстанавливается. Мой кривой панч нанес его здоровью всего тринадцать единиц урона, и эти цифры очень красноречивы — пора заняться прокачкой навыка драки. Бокс, каратэ, рукопашный бой, да что угодно. А в том, что промазал, повинна низкая «Ловкость». Ставлю задачу изучить, как ее развить, и плотно этим заняться.

Привстаю, опираясь на локоть, посмотреть, что там у гопоты. Сява что-то тихо объясняет местному авторитету, показывая то на меня, то на свою рубашку, то на накрытую «поляну». Уголовник что-то переспрашивает. Сява кивает и идет ко мне.

— Как ты, оклемался?

— Почти. — Я сажусь, хватаю протянутую руку и встаю. — Зачем ты с ними якшаешься?

— Там это... Ягоза просил подойти, — не ответив, говорит он, пока я отряхиваюсь. — Не бои́сь, просто на пару слов.

Мне хочется ответить что-то типа гордого «Ему надо, пусть сам и подходит», или сослаться на дела и уйти. На кой черт они мне сдались? Не сегодня-завтра я перееду и этих товарищей больше не увижу, так к чему мне тратить время на общение с ними, опускаясь до их уровня? Но вместо этого я смотрю на беседку, вижу несколько пар глаз, наблюдающих за нами и чего-то выжидающих, говорю «Ладно» и просто иду за Сявой, решив докрутить ситуацию до логического конца.

Каким бы спокойным я ни казался внешне, система показывает — я волнуюсь, и мой пульс много выше нормы. Мне никогда не давалось общение с такого рода ребятами, и внутренне я сжимаюсь, опасаясь снова получить, теперь уже в глаз, или каких-то наглых нелогичных наездов. Так что представляю себе, что эта встреча — очередная продажа, и продать мне надо себя так, чтобы больше не беспокоиться. К тому же время поджимает, скоро приедет Кира, а мне еще собаку выгуливать.

Мужики сидят за деревянным растрескавшимся столом, на развернутом пакете разложена нехитрая закуска — шпроты, паштет, хлеб, вареные яйца, копченая колбаса, соленые огурцы, нарезанный кольцами лук; тут же пластиковые стаканы и баклажки с пивом. В углу беседки уже располовинен ящик водки.

— Мужики, это Фил. — Голос Сявы без прежнего приблатненного говорка, скорее это голос послушного младшего члена группы товарищей.

Все молчат. Ягоза полусонно изучает меня, а я — внимательно — его и собутыльников. Маленький плюгавый Кецарик мастрячит бутерброды: режет хлеб, солит и раскладывает кольца лука со шпротами. Вася, мужик моих лет, ковыряет ногтем в зубах. Жирный, криво ухмыляясь, разливает водку. Чуть поодаль от беседки с кем-то развязно флиртует по телефону какой-то мужик по имени Радик в майке-алкоголичке и кепке. Клуб анонимных алкоголиков перестает быть для меня анонимным.

— Ну что... здравствуй... Филя, — цедит слова Ягоза, он же сорокачетырехлетний Степаненко Игорь Валерьевич девятого уровня социальной значимости.

— И вам не хворать, Игорь Валерьевич! — вырывается у меня, не Ягозой же мне его называть.

Он настораживается, а я снова ругаю себя за непродуманное ребячество. Мало мне было Махарадзе?

— Какой ты прыткий! — удивляется Ягоза. — Ну, имя ладно, а отчество откуда знаешь?

— Да я всех вас знаю. Сява — это Слава, понятно. Этот вот, который шутник — Руслан, погоняло Жирный, неплохой сантехник, кстати, но бухает, а потому без работы. Тот, что бутер жрет — Леша-Кецарик, дайте ему по спине, подавился. Это — Вася, жена у него Катерина была, развелись они. А, вон тот еще в кепочке — Радик Низамутдинович, все его так и кличут — Радиком.

— Херасе, Ни-за-мут-дин-о-вич! — ржет Жирный.

— Ешкин кот! — восклицает Сява. — Фил, ты же еще тогда знал мою фамилию! Откуда?

— Да ты, походу, из этих! — Ягоза хлопает себя по плечу. — А? Или с участковым нашим кентуешься?

— Да не из тех и не из этих. Не суть. Чего хотели?

— Так! Мужики, — трет ладони авторитет, — налейте гостю! За знакомство надо выпить!

Не понимаю, что Ягоза себе надумал, но не собираюсь его поддерживать.

— Так себе знакомство получилось, Игорь Валерьевич. Говорите, что хотели сказать, да я пойду. Некогда мне тут...

— Не понял! Че... — возмущается Жирный.

— Захлопни форточку! — затыкает его Ягоза. — Ты в детстве головой с лестницы не падал, Жирный? Извинись перед Филиппом... как вас по батюшке?

— Олегович.

— Приносим наши извинения, Филипп Олегович! Да, Жирный?



Данияр Сугралинов

Отредактировано: 13.01.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться