Лилия инков

Размер шрифта: - +

Глава 1

Пётр Ильич сел в кровати и опустил ноги на прохладный пол. Он всё ещё ощущал под лапами… под ногами и на ладонях холодную влажную землю, всё ещё чувствовал запах осеннего леса, всё ещё слышал, как гончие отдавали голос на гону. Сон был настолько реалистичным, что Пётр Ильич даже погладил своё плечо, ожидая ощутить шерсть, провёл по лицу, с удивлением не нащупав морды. Захотелось даже привстать и посмотреть, действительно ли хвост обрублен…

Стояла глухая октябрьская ночь. В окно светила полная луна. В её свете хорошо было видно белое тело Анны Юрьевны, Аннушки… Любимой женщины, которая носила под сердцем его ребёнка.

По расчётам ребёнок должен был родиться в январе – в самую стужу. Пётр Ильич шутил по этому поводу: «Ничего! Крепким будет! Как сибирские морозы!» Но за шуткой он прятал тревогу – Анну Юрьевну поранил оборотень. Ещё тогда, когда о беременности не знали, но дитя под сердцем уже было. В университете магии раны подлечили, и обращения не произошло, но тревога осталась. Даже тогда, когда Анна Юрьевна и Пётр Ильич в Вальпургиеву ночь на Лысой горе получили благословение бога солнца Светлого Дагде и его жены Великой богини земли Боан, спокойствия не наступило. И Анна Юрьевна, и Пётр Ильич со страхом ждали рождения малыша, несмотря на то, что беременность протекала нормально, все анализы были хорошими, а УЗИ показывало, что плод развивается в соответствии со сроком беременности…

С нежностью рассматривая жену, такую беззащитную в лунном свете, Пётр Ильич подумал, что ему понятны переживания Матёрого. Была в них простая жизненная мудрость. Естественная и ничем не замутнённая. На месте Матёрого он, Пётр Ильич поступил бы так же – не стал бы брать лёгкую добычу, чтобы не навлечь беды на любимых.

Вот только лёгкой добычи в жизни Петра Ильича не предполагалось. В прокуратуре, где он работал следователем, в последнее время было тревожно. Ожидались перестановки кадров в руководящем составе. Непосредственный начальник Петра Ильича уходил на пенсию. На его место должна была прийти женщина – подполковник из соседнего отдела. Пошла на повышение… Мужики, когда узнали, прошлись по этому повышению и взад и вперёд…

Нет, Пётр Ильич не был шовинистом. Но подполковник в прокуратуре не может быть полноценной женщиной по определению, как и женщина полноценным подполковником, разве что под полковником… – таково было его убеждение. И он был уверен, что теперь прибавится бессмысленной работы. И нервотрёпки – тоже. Начиная с того, что всякая метла по-своему метёт, заканчивая тем, что ей нужно будет постараться, чтобы в мужском коллективе завоевать авторитет. И если честно, то Пётр Ильич был уверен, что у новой начальницы ничего не выйдет, что она будет истерить и ломать мужиков под себя.

Пётр Ильич вздохнул и отправился на кухню – попить воды. Приснившийся Матёрый прогнал сон. Всё ещё ощущая себя волком, Пётр Ильич остановился у зеркала, мимо которого проходил. С той стороны ему навстречу шагнула и тоже остановилась тень и пристально уставилась на Петра Ильича. Он щёлкнул выключателем бра. Теперь на него смотрел сорокалетний мужик с сеточкой морщинок около глаз, с глубокими складками на лбу и от носа к губам… Губы… чувственные, рельефные… Нос – уверенный такой нос! А глаза тёплые, умные… Волосы коротко острижены, на лбу большие залысины – лишней шерсти точно нет. Уши расположены высоко – чуть выше линии бровей, но обычные, человечьи! Брови густые, волоски не длинные, слегка округлые, без изломов. А ещё – широкая грудь и сильная шея. И руки… руки настоящего мужчины – умеющего, если нужно, и костёр разжечь, и дом поставить, и зайца подстрелить…

Кстати, о зайце… Пётр Ильич выключил бра и пошёл на кухню, открыл холодильник. Зайчатины, конечно, там не было, но вот кусочек ветчины имелся. И горчичка тоже – хорошая, ядрёная!

Захватив ещё и томатный сок в тетрапаке, Пётр Ильич отнёс всё это к столу. Дверку холодильника оставил открытой, чтобы не включать свет. Достал хлеб и соорудил увесистый бутерброд. Посмотрел на стакан, и не стал брать его. Оставить стакан после сока грязным – это оставить улики, а Анна Юрьевна тоже следователь, хоть пока и на лёгкой работе, и не в прокуратуре… Помыть стакан – разбудить любимую, а сон её нужно беречь! К тому же Анна Юрьевна ругалась, когда Пётр Ильич ел по ночам…

Отхлебнув сока прямо из тетрапака – неудобно, а что делать? – Пётр Ильич пристроился откусить бутерброд и…

– Кхм, кхм, – раздалось за его спиной.

Застигнутый с поличным на месте преступления, Пётр Ильич виновато вздохнул и отложил бутерброд.

– Сок в стакан налей! Что как дикарь какой-то пьёшь! – строго сказала Анна Юрьевна.

Пётр Ильич поставил тетрапак на стол.

– Пачкать не хотелось, – попытался оправдаться он.

– Ну-ну, – покачала головой Анна Юрьевна. – Петь, мы же с тобой договаривались.

Пётр Ильич вздохнул и развёл руками.

– Так получилось… Полная луна и всё такое… А ты чего не спишь?

– Так получилось… полная луна и всё такое, – усмехнулась Анна Юрьевна.

Пётр Ильич с тревогой посмотрел на жену. Перехватив его взгляд, она поспешила успокоить:

– Да шучу я! Просто почувствовала, что ты ушёл, пусто стало… Потом слышу – кто-то на кухне возится.

Анна Юрьевна стояла худенькая, с большим круглым животом, который она нежно обнимала – крупноватый для шестимесячной беременности. Её светло-русые волосы лежали на плечах и в лунном свете казалось, что они светятся. Огромные глаза в полутёмной кухне казались ещё больше.

Пётр Ильич любовался своей женой. Здесь, в освещённой луной и светом из холодильника обычной кухне обычной городской квартиры она казалась нереальной, сказочной королевой.



kikona

Отредактировано: 23.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться