Линия жизни.Книга первая.

Размер шрифта: - +

Монгол.

Моему соседу явно понравилось, что я могу за себя постоять – мы разговорились. Звали его Володя Перевалов. Я рассказал новому знакомому о своих злоключениях, он подробно расспросил обо всех деталях дела, о том, что нам вменяет следствие.

– Да, Владик, тут малым сроком не отделаться: шьют вам групповуху. А вообще учти, что в большей степени всё решает следствие, даже не суд. А уж адвокаты – это вообще открытый вопрос, решают ли они хоть что-нибудь.

Вовка Монгол – такое было у него погоняло. На тот момент имел он уже семь ходок, то есть, сидел уже семь раз.

Родился Володя Перевалов в Серове, тогда это был Надеждинский завод. В школе сидел за одной партой с Анатолием Серовым. Вместе с ним в составе группы товарищей делал командный забег на лыжах по маршруту Надеждинский завод – Свердловск в честь очередного партийного праздника.

Вот такая судьба: один стал вором, а другой – лётчиком, героем Советского Союза, в честь которого и назвали впоследствии город Серов.

Свою кличку Монгол получил, когда этапом пришёл из Монголии – даже там, в голой степи, были лагеря – на Колыму. Это произошло в ту пору, когда все категории заключённых начали сортировать по режимам в зависимости от количества и тяжести преступлений. Монголу за его многолетние подвиги полагался особо строгий режим. Таких заключённых стали именовать «полосатики». Володя рассказал, как этапом пришёл на Колыму, как после бани получил новую форму. Водить полосатиков на работу полагалось только прикованными друг к другу.

-- Когда нас первый раз повели на работу, - рассказывал Монгол, - нам встретилась бабка, которая гнала корову с пастбища. Бабка пала на спину и давай креститься, а корова развернулась, да как рванёт в лес…

Монгол растолковал, чем отличаются существующие сейчас в лагерях режимы, и неожиданно признался:

– Владик, если снова дадут особый, я жить не буду: вскрою вены или повешусь. Ты не представляешь, что это такое… Мне просто не выдержать, а мучить себя весь срок… Не смогу…

Ночью я внезапно проснулся и в тусклом свете, проникавшем в камеру через решётку над входной дверью, увидел, что мой сосед сидит на нарах, уставившись в одну точку. Заметив краем глаза, что я поднял голову, Монгол заговорил, словно продолжая начатую беседу:

- Я ведь, Владик, решил завязать полностью, - откровенничал он. – Надоело. Семь ходок. Больше двадцати лет по тюрьмам и лагерям. Здоровья нет. На свободе – ни одной родной души, а ведь у меня уже сын мог  бы быть такой, как ты.

Лицо его дрогнуло:

-И какой впереди финиш?

Я молча вздохнул – а что тут ответишь: самого неизвестно, что ждёт.

- Как-то в компании познакомился с одной, - продолжал Монгол, - молодая, красивая. Проститутка. Сошлись быстро. Она девка хорошая, понимающая. Вот так повстречались сколько-то, я и говорю: «Знаешь, Нинка, я – вор, ты – проститутка. Давай бросим свои занятия и будем жить вместе». И знаешь, Владик, ведь всё получилось: комната у неё была, на работу устроились. Почти год жили душа в душу…- он вдруг ударил кулаком по доскам (ни матрасов, ни подушек в КПЗ не полагалось) – это Башмак, сука. Больше просто некому…

Вовку-Монгола обвиняли в краже велосипеда, а он подозревал, что кража эта – дело рук вора по кличке Башмак. В тот злополучный день они вместе пили водку, а потом Башмак куда-то слинял.

На следующий день, провожая меня в следственный изолятор Свердловска, Монгол рассказал, что такое «прописка» и как нужно себя вести, чтобы наиболее борзые обитатели камеры меня не «опустили», ибо последствия этого могли быть самые печальные.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 



Владислав Погадаев

Отредактировано: 21.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться