Лира-2. Волчица Советника (бывш. Жестокие Игры)

Font size: - +

Гл. 10 (2)

Весь день я, не жалуясь, в зародыше задавив скулеж, ковырялась в грязных ранах. Майур, видя, что со мной дело пошло гораздо быстрее, велел внести еще один стол и организовал подобие мануфактуры: он вскрывал карман с гноем, служанка вставляла распорки, позволяя всей гадости стечь, я вынимала шип. Оставалось лишь промыть рану и нанести лечебную мазь. А роль чудо-средства, защищающего меня от яда, играло дешевое серое мыло, толстым слоем которого я покрывала руки.

Как заведенная, я перемещалась вокруг стола. После первого десятка я уже перестала отличать лежащих передо мной мужчин друг от друга – блондины, брюнеты, рыжие, худые, мускулистые – все одно. Был лишь голос Майура: «Плечо. Нога. Грудь. Лопатка», металлический блеск скальпеля и сладковатый душок над обжигающе-горячими ранами.

Потом солдат уносили – доставать стрелы или болты, зашивать, накладывать шины на сломанные руки, а я все кружила вокруг стола под бас главного лекаря:

- Нога. Плечо. Обратите внимание, он три шипа в бедро поймал, причем кучно. Бок. Спина. …Все, госпожа, это последний.

- Все? – тупо переспросила я.

- Да, все. Вот полотенце. …Позвольте мне.

Майур усадил меня на табурет, помог снять фартук.

- Простите, леди, - прокашлялся он, опускаясь на колени и вытирая мои руки чистой тканью. – Ваша помощь действительно неоценима. Сегодня мы впервые не потеряли ни одного отравленного. Я… Я был чудовищно неправ.

Я вяло кивала его словам, потом увидела, что он собирается целовать мне руки, и отодвинулась: Йарра узнает – прибьет.

- Я приду завтра. Спокойной ночи, господа, - попрощалась я с лекарями и вышла в окно, почувствовав, что не добегу до уборной.

Спрыгнула с подоконника вниз, по грудь утонув в сугробе. Дрожа от холода, от отвращения, из последних сил сдерживая рвотные спазмы, загребая снег, будто плыву, я спряталась от пытавшихся догнать меня лекарей и долго блевала за конюшней.

 

Я их ненавидела.

Раненых.

Всех и каждого.

Всех тех, кто ждал моей помощи, тех, кто умирал без нее, тех, по чьей вине я никак не могла отмыться от сладковатого запаха гноя и металлического - крови.

А они меня обожали.

Молились на меня, как на образ Светлой, целовали подол юбки, ставили свечи за мое здоровье. Даже пару песен сложили.

Боги, какая пошлость.

Как же они мне были противны…

Редкие встречи с графом – он переносил меня в свой шатер в военном лагере – стали праздником. Лярвин дол, как же я ему радовалась! Не показывала, конечно, но, на деле, была готова прыгнуть Йарре на шею, лишь бы он забрал меня из этого кошмара.

Я даже прикинулась больной, чтобы избежать работы в лечебнице. Яд скорпиона сузил зрачки, вызвал жар, тошноту и гул в голове – все признаки тяжелой лихорадки. Тогда я провалялась в постели два дня.

Считаете меня эгоистичной тварью, да? А вы, вы сами когда-нибудь совали руку в грязную рану? Трогали волокнистые мышцы, покрытые слизью? Отмывали ладони от буро-зеленых комков гноя?! Нет?!

Тогда не смейте меня судить.

Мне и Тима хватило.

- Что же ты делаешь, Лира? Там люди умирают. У-ми-ра-ют! И кроме тебя, помочь им некому! Вставай! – выдернул он меня из-под одеяла. – Какой дряни ты наглоталась? Как ее нейтрализовать?..

Еще больная, я приползла в лечебницу. Голова кружилась, все время хотелось пить, я чуть с лестницы не свалилась, спускаясь вниз – меня подхватил Сэли. И, извиняясь, через слово, заматерился, ругая графа и Тимара.

- Так, разэтак, и через колено! Простите госпожа… Они там совсем охре.. сду.. ума лишились?! Вы же горите вся! Тут не вам, тут вас лечить надо!

- Не надо… Я в порядке. Отпусти меня.

- Госпожа…

- Будь добр, поставь меня на пол. – Я встряхнула головой, разгоняя мушки перед глазами, и, спотыкаясь, пошла в сторону операционной.

А солдаты… Они просто прижимали кулаки к груди, отдавая честь, и делали благословляющие знаки.

Оказывается, умирать от стыда – не просто расхожая фраза.

 

- Светлые, хоть бы никого не было. Хоть бы сегодня никого не было, пожалуйста… - шептала я, расставляя свечи вдоль ряда Богов в часовне. – Я больше не могу, правда. Я с ума сойду, честное слово…

Я затеплила последнюю свечу, согревая Брыга-Пакостника, и села на скамью, одну из двух дюжин, расставленных вдоль прохода.

- Светлые, пусть сегодня не будет сражений!

Рассветные лучи пробивались через витражи позади статуй, прокладывали по полу дорожки – бирюзовые, розовые, желтые, салатовые, и в разноцветных солнечных столбах плясали тысячи пылинок.

Голова была тяжелой – с тех пор, как я начала помогать лекарям, большую часть раненых ядовитыми шипами направляли к нам, и за последние двое суток я спала всего три или четыре часа. И то урывками.

Свечи дрожали от сквозняков, приплясывали, расплывались, двоились, и вишневые опалы глаз Брыга горели темно-красной венозной кровью, сияли, переливались всеми оттенками пурпура.

- Альери-и…

- Что?

- Не ходи… Останься… Сбеги…

Сверху посыпалась золотистая труха, будто кто-то ходил по крыше. Мелкая, щекотная, теплая, как та иллюзия с бабочками, что устроил для меня Сорел, она запорошила нос и слипающиеся глаза. Мне еще привиделось, что она растаяла, попав на ладони.

- Дай умере-еть…

- Кто здесь?! – вскрикнула я и… проснулась.

Я устало потерла виски, выудила из кармана усиленный лепестками папоротника концентрат сока островной гуараны, и одним глотком опустошила всю склянку. Последнюю неделю я держалась только на эликсирах – такое количество яда не проходило бесследно даже для меня.



Елена Литвиненко

Edited: 15.05.2016

Add to Library


Complain




Books language: