Лира-2. Волчица Советника (бывш. Жестокие Игры)

Font size: - +

Гл. 12

В ночь перед штурмом мне приснился отец.

Косой шрам на смуглой шее, потертый шнурок амулета, усталые добрые глаза и мозолистые ладони – шероховатые, они царапали щеки, когда папа вытирал мне слезы – больно уж сказка о рыцаре-эльве была грустной.

- Ну вот, расстроил тебя, - вздохнул отец. – Надо было про лису рассказывать.

- Про лису я уже знаю, - шмыгнула я носом, и прижалась к его боку.

Мы сидели на высокогорном лугу, заросшем ромашками. Где-то вдалеке мычали коровы, звенели бьющие в подойники струи молока, лаяли собаки. Тепло было. Хорошо…

Шмель жужжал.

- Пап, а почему мама с нами не поехала?

- Не захотела.

- А почему? – не отставала я. – Почему она никогда с нами не ездит? Ни на праздник, ни на ярмарку, ни кататься?

- Сложно это, котенок.

Отец сорвал и прикусил тонкий стебель пастушьей сумки, лег на траву, положив голову на согнутую в локте руку. Глядя на него, я сделала то же самое.

- Пап?

- Что?

- Это потому, что ты ее украл, да? Поэтому она нас с тобой не любит?

Отец резко сел, прошипел что-то на незнакомом мне языке.

- Кто тебе сказал это, котенок?

- Никто… - смутилась я. – Я случайно слышала… От госпожи Ринон и госпожи Унц.

- Курвы старые… Не слушай их, котенок, они все врут. Мы с мамой… Иногда мы ссоримся, но мы тебя любим. Очень-очень, поняла? - щелкнул он меня по носу.

- Поняла, - улыбнулась я. – А что такое «курвы»?

- Это плохое слово, котенок. Никогда его не говори, - поморщился отец. И, кажется, даже покраснел.

- А почему ты сказал?

- Я солдат, мне можно.

- Я тоже хочу быть солдатом! – вскочила я. – Как ты!

Отец засмеялся.

- Тогда уже рыцарем! Хм.. Но рыцарю нужны меч и конь… Что бы придумать… - Оглядевшись, он сорвал длинный стебель ромашки и коснулся им моего плеча. – Сим нарекаю вас, леди Лира, рыцарем войска райанов!

Я восторженно завизжала и захлопала в ладоши, а папа схватил меня под мышки и усадил себе на плечи.

- Копье наперевес! – скомандовал он, крепко держа меня за лодыжки. – В атаку-у-у! – И побежал вниз по склону, пугая коров и крестьянок с подойниками…

Картинка сменилась.

- Пап, а тебе обязательно ехать? – спросила я, глядя, как отец навьючивает лошадь.

- Да, котенок, - погладил он меня по косичкам. – Еще два контракта, и мы сделаем тебе татуировку, как у настоящей райаны.

- Не хочу татуировку, хочу, чтобы ты остался, - заныла я, вцепившись в его ногу.

- Я тоже хочу остаться, маленькая. Но ты помнишь, о чем я тебе рассказывал? Про татуировку, ферму, свой дом? Про школу для тебя…

- Помню…

- Ну вот. Не нужно плакать, Лира. – Отец поднял меня, посадил на сгиб руки. – Будешь меня ждать?

- Буду, – шмыгнула я носом, уткнувшись ему в шею.

Косой шрам, потертый шнурок амулета… Запах кожи, металла и шипра.

Морской соли и йода.

- Я обязательно вернусь, котенок. Клянусь Светлыми.

И снова луг. Но солнца нет, нет коров, нет травы по колено – только голые камни и хриплое карканье ворон. И, почему-то, заснеженная дорога с горящими зеленым столбами. А далеко впереди – крепость Альери.

- Папа, не уезжай! Папа! Папа!

 

- Не плачь, это просто сон… Плохой сон, слышишь? – Граф крепко обнимал меня, позволяя выплакаться. – Все хорошо. Я здесь, никто тебя не обидит, никому не позволю… Все хорошо, котенок…

- Нет, не хорошо, - глухо сказала я, прижавшись мокрой щекой к мужскому плечу.

- Что не так? Ну?..

- Будьте осторожны, господин…

- Ты из-за меня плачешь? Странно, а драконы еще не вернулись, - пошутил Йарра, поглаживая меня по волосам, по спине. Рука у него шершавая, мозолистая. – Меня сложно убить, Лира. Веришь?

Граф сжал мой подбородок, осушая губами слезы.

- Веришь?

Я кивнула и, зажмурившись, обняла Йарру. Сама. Крепко. Как раньше обнимала только Тима.

В объятиях графа было тепло и уютно.

А утром – отчаянно-стыдно: за слезы, за то, что прижималась к нему, рисуя пальцем узоры вокруг шрамов, за то, что до рассвета рассказывала об отце, вываливая на Йарру детские воспоминания.

К счастью, Его Сиятельство даже не намекнул на произошедшее ночью – перед штурмом ему явно было не до меня. Граф хотел все проконтролировать лично, везде успеть, и нетерпеливо постукивал по столу, дожидаясь, пока я переоденусь.

- Готова?

- Да, господин, - прижала я к груди драгоценные свитки ассаши.

Удар сердца – и я дома, на плацу.

Благословляющий знак я сделала уже в пустоту.

А потом пошла собирать вещи – сменную одежду, обувь, деньги, драгоценности и самые редкие свитки. Велела близнецам приготовить коней, а Сэли – оружие. Свистнула пантере и заварила сонный сбор для Тима – опоить и вывезти брата гораздо проще, чем объяснять ему, почему я не хочу отдаваться на милость князя, если с графом что-то случится.

 

Записка, придавленная плоским флаконом, лежала в центре кровати.

«Внутри  яд. Он густой и хорошо держится на оружии. Л.О.»

Раду удивленно поднял бровь, встряхнул флакон и, отвинтив крышку, капнул на хлебную корку. Крыса, получившая нежданное угощение, умерла через два удара сердца.

…брыгова девка!

 

Штурм Альери начался в три часа утра, когда Сибилл проломил, наконец, защитный купол, укрывающий крепость.

Стягиваемые к назначенным местам солдаты матерились и отворачивались при виде сдвоенных молний, бьющих в заслон - в мгновения, когда магия Сибилла сталкивалась с колдовством лизарийцев, защитное плетение вспыхивало сплошной белой стеной, выжигая сетчатку глаз. От грохота, сопровождавшего удары, закладывало уши, а земля, еще пару часов назад вязкая и сырая, засасывающая ногу, иссохла в пыль.



Елена Литвиненко

Edited: 15.05.2016

Add to Library


Complain




Books language: