Лирей. Сердце зверя

Глава 5

Дорогая моя девочка!

Моя милая маленькая Эя!

Мне бесконечно жаль, что то, чего я больше всего боялась, случилось с тобой.

Ты не поймешь причины моего внезапного исчезновения из Ньюэйгрин… сейчас. Но потом, когда-нибудь… обязательно поймешь и сможешь простить. У тебя всегда было большое сердце. Самое большое и самое любящее из всех, кого я знаю.

В свое оправдание хочу сказать только одно: я должна была так поступить, чтобы защитить тебя и твоих сестер. 

Особенно тебя, Эя.

Ведь судя по тому, где ты сейчас находишься, опасность всегда грозила именно тебе.

Я не в силах исправить однажды сделанное… И сделанное не мной.

Но в моих силах помочь сейчас.

Спасти тебя из лап чудовища, которому ты оказалась отдана… волею судьбы.

Да, так говорить правильнее, не хочу бередить твое сердце и тревожить светлую память дорогого нам обеим человека.

В том, что так произошло виноват злой рок. И враги твоего отца, которые вынудили его обманом дать слово Зверю.

Именно поэтому ты сейчас находишься в далеком замке, за Заповедными землями… в проклятом людьми и Богиней месте.

Но даже там, несмотря на произошедшее Богиня любит тебя и святая Церковь добра к своей несчастной заблудшей дочери.

Доверься мне и доверься тем, кому ты небезразлична.

Вырвать из лап чудовища обещанную ему - это больше, чем трудно. Это практически невозможно.

Но Церковь могущественна, поскольку силу свою черпает из милости Богини. 

Поэтому ключ к свободе у тебя в руках.

Во втором конверте порошок с заклинанием невидимости, который отведет глаза волкам, обманет их чутье.

Там же ты найдешь указатель. Подуй на него - и он оживет.

Указатель выведет тебя к истинным детям Церкви, к людям, которые рискуют своими жизнями, чтобы спасти тебя, Эя.

Все, что тебе нужно - вскрыть конверт, и, пользуясь пологом невидимости, ускользнуть из замка Зверя.

Я верю в тебя, моя девочка, ты справишься. Ты обязательно придумаешь, как избежать чудовищной участи, что уготовила тебе судьба.

Ты встретишься с аббатами святой Церкви, пройдешь ритуал очищения и спасешь свою бессмертную душу.

Ты вернешься к людям. Ко мне, своей матери, к Виталине и Микаэле, твоим сестрам.

Сейчас, когда Зверю все-таки удалось заполучить тебя, мне нет смысла больше скрываться и пытаться противостоять ему методами, которые Церковь открыла мне одной.

Я вернулась домой, в наш замок в Ньюэйгрин, и ты тоже сможешь вернуться.

И мы заживем, как прежде и даже лучше, Церковь сможет защитить нас.

Беги!

Подумай обо мне, о твоих любящих сестрах, об Андре.

И беги!

Не думай, не рассуждай, не теряй времени.

Беги!

И да пребудет с тобой Богиня.

Твоя любящая леди-мать, герцогиня Иоланта Альбето Эрсийская, госпожа Ньюэйгрин.

Стоило письму окончиться, как буквы принялись прыгать перед глазами, расплываться из-за пелены, застлавшей глаза.

Мама… жива!

Отец… пообещал меня Зверю!

Это правда. Вот почему Микаэла в запале крикнула: скорей бы уже он забрал тебя! Вот почему, когда я сказала Виталине, что отец не мог так поступить, не мог назначить опекуна ответственным за мою жизнь и мой брак, старшая сестра с грустью сказала: еще и не так мог, Эя.

Вот почему Зверь говорил о том, что нас держит слово.

Слово и какой-то ритуал.

Отца заставили так поступить…

Но мои видения… Они говорили об обратном… В них отец называл Зверя братом, в них он доверял ему, как себе. Я была бы склонна поверить тому, что видела своими глазами… если бы не это письмо от мамы.

Мамочка никогда бы не предала меня. Не солгала бы.

И она говорит о страшной участи, ожидающей меня в замке… чудовища…

И об Андре.

Почему она о нем вспомнила?

Я смахнула слезы и вернулась глазами к той строчке.

Подумай обо мне, о твоих любящих сестрах, об Андре.

Об Андре. Это имя пульсировало в висках, заставляло сжиматься сердце, заставляло лететь в Тартар целый мир, который больше ничего, ровным счетом не значил. Подумай об Андре. Значит ли это, что Андре… жив?

Я помотала головой и не сдержалась, застонала в голос.

За последнее время я привыкла прятать боль утраты в глубине души, где-то на самом дне и не бередить лишний раз. Потому что это было слишком больно. Само допущение, что Андре мог выжить, что где-то там, ждет меня… что моя жизнь, которую привыкла считать загубленной, еще может сложиться… Я еще могу быть счастлива….

- Не-ет! - стон перерос в судорожные, глухие рыдания. - Нет! Нет! Нет! Нет! - повторяла я, как в бреду. - Он не может быть жив, я сама видела, как его растерзали волки, как серая копошащаяся масса накрыла его тело… Богиня, как же больно! Не-е-ет!