Лишь ветер знает

Размер шрифта: - +

Рассказ пятый. Короли придуманного мира

Людвиг устало опустился на какой-то пенёк. Похоже, он заблудился. Снова. Понять, в какой части Европы он находится, немец никак не мог. Не в пустыне – и то ладно.

Поспешно покинув гостеприимный домик Ольги, мужчина не удосужился запоминать дорогу или какие-либо указатели. Он только спешил. Куда-то, к кому-то… к брату. Единственное, что осталось в памяти – лицо Гилберта. Но где он был, почему ушёл, почему не сказал ни слова?.. Людвиг не знал ответов на свои вопросы: в голове всё ещё стоял непонятный туман, но связать всё воедино не получалось. Словно кто-то нарочно «отворачивал»* от этих мыслей. Хотя никого рядом не было, мужчина забеспокоился.

Неожиданно где-то за спиной раздался сильный хруст веток. Резко подскочив, немец почти успел пожалеть, что из оружия при нём есть разве что палка: всё же до медведя-Брагинского, который когда-то подошёл к нему с наивной, яркой улыбкой, похрустывая кулаками, и в следующий момент открыл свои фиалковые глаза, где тогда горело яростное, беспощадное пламя, ему было далеко.

После этой встречи немец месяц, наверное, валялся без возможности даже дышать самостоятельно. Тогда ещё Царская Россия* был вполне убедителен в своих претензиях. Людвиг, помнится, ещё подивился, как быстро русский забыл все обиды, кинувшись спасать недавнего врага – Францию. И сам же пострадал более всех*. Это было чуждо Людвигу, он не мог понять мотивов России. Уже сейчас он вполне нормально общался с немцем, даже как-то подшучивал*. Что для коммуниста было, по меньшей мере, проявлением приятельских чувств.

Создавалось впечатление, что Россия готов был положить голову на плаху ради любого другого, но истязал самого себя нещадно. Мазохист, не иначе.

Но сейчас немца больше занимало не психическое состояние Ивана, а тот факт, что русский как-то приволок медведя, когда пошёл с подсолнушком погулять по лесу. Кто ж просил лесного зверя кидаться на «лёгкую добычу»?! Самому Людвигу понадобился бы, как минимум, хороший такой дробовичок и пара капканов. Разумеется, сейчас приходилось мечтать хотя бы задохлой ракетнице.

Впрочем, все страхи немца оказались напрасными: из кустов выплыл Северный Италия, находившийся, как всегда, в некой прострации. Наглый паразит даже не подумал сделать вид, что испугался.

– Гермааания, как дела? Хочешь пасту? Веее… - обняв друга, Венециано Варгас улыбнулся ещё шире.

– Спасибо, не голоден, - немец поморщился, вспомнив о временах, когда у него на завтрак, обед и ужин (в том числе на первое, второе и десерт) была паста. Только паста. Это было почти так же ужасно, как стряпня Англии*. Поспешно сменив тему, Людвиг лихорадочно закашлялся. – А что ты тут делаешь один?

– Гуляю, а ты? – мысленно чертыхнувшись (всё же немец так и не узнал, где находится), Людвиг поинтересовался у старого друга*, не видел ли он Гилберта.

– Может быть, может быть, - загадочно улыбнувшись, Италия немного потанцевал вокруг мужчины, как дети танцуют вокруг ёлки под Новый Год. Людвиг удивлённо вскинулся, поймай итальянца за плечи. Мимолётно проскользнула мысль, что раньше паренёк таким загадочным не был.

– Как? Где? Стоп… ты не врёшь? – подозрительно нахмурившись, Людвиг, для верности, пару раз встряхнул Варгаса, но добился только щёлкнувшей челюсти и извечного Венецианиного «Веееее… пастаааа...».

– Это вполне может быть Гилберт, но, наверное, он тебя не помнит совсем. Живёт со своим «принцем» и думать обо всём забыл… - негромко грустно вздохнув, парнишка тихонько хихикнул. Быть серьёзным больше трёх минут у него не получалось из-за чего создавалось ощущение, что парень постоянно под кайфом.

– У какого ещё принца?

– Погоди, расскажу всё, только не тряси, голова кружится, веее-ээ-эээ-ээ…. – итальянец обиженно надул губки, но тут же лучезарно улыбнулся. – Жаль только, ты итальянского не знаешь. Не люблю этот твой язык, целюсть уже болит…

Повздыхав немного о немецком языке, немецкой кухне, далёкой сиесте, развязавшихся шнурках… в общем, через пару часов, когда Людвиг уже устал складывать из травинок разные слова, в том числе уже и матерные, Венециано, наконец, вспомнил, о чём был разговор.

– Недалеко отсюда, совсем, есть такой материк, Америка называется. Живёт там принц – такой умница, что и сказать нельзя! Такие комиксы рисует… веее…

– Можешь не продолжать, я понял, о ком ты, - устало потерев переносицу, Людвиг обречённо вздохнул. Нет, конечно, это так мило со стороны Джонса, его помощь не оценима, но… некоторые «клише» имеют под собой более, чем предметную базу: всё же США, он же Альфред Ф. Джонс, был редкостным идиотом. Ну, или большим ребёнком. Очень большим, сильным ребёнком.

– Однажды он сидел в своём кабинете, пускал дротики в плакат России и думал, с кем бы ещё поиграть в демократию, – голос Венециано почти не изменился. Всё тот же мягкий, наивненький лепет. Вот только даже Италия заметно выделял своё мнение о некоторых чертах характера молодой нации.

– И вдруг пришла ему в голову мысль, что есть ещё в Европе государства, живущие не по закону демократическому. Но абы кого освобождать не захотел, решил выбрать самого приятного для общения.

– Взял он карту Америки и принялся искать такие страны. Долго искал: три дня и… пастааа, не тооо, Гермааанияяя… – устало плюхнувшись на Людвига, итальянец разулыбался блаженно, видно, давно сиесты не было. – В общем, пошёл он к своему боссу, тот ему дал карту мира, обозначил все страны… и даже признался, что сам давно хотел парочку стран освободить от антидемократических устоев. А потом сказал, мол, хочет себе семью, чтобы как мы с Романо *. Ещё сказал, жаль, брата у него нет*.

– А ты-то об этом откуда узнал? – удивлённо чихнув, Людвиг подозрительно сощурился. Итальяшка испуганно икнул и снова затянул свою песню «Гермаааанияяя… Гермаааанияяя…»

Мужчина быстро понял, что ничего путного не добьётся и попросил продолжать. Пока мозг окончательно не разжижился.

– А на следующий день дал объявление в газету – не помню названия, что-то про «новое» и «время» или что-то такое. А там было написано, что проводится ораторский турнир среди таких вот стран и что победитель может остаться у него… хрр…

Выйдя из себя, немец дал Италии хорошенькую оплеуху. Чтоб неповадно было во время разговора спать. Сиеста (в данном случае, вечная) – не повод для молчания!

– А на следующий д-день, – после очередной порции нытья по поводу шишек на затылке, Варгас всё же продолжил свою историю. – К нему пришёл такой парень в полуспортивном стиле одетый, модный такой, наглый. Блондин. Я его только издалека видел. Но нрав у него – прямо, как у Гила – принёс свёрнутую газету и отдубасил хорошенько. Веее…- расплылся в довольной, кошачье-пакостной улыбке Италия. – А после загнал Америку пинками в дом. Гермаааанияяя, а что значит «пидорасина хуева, пшёл в дом, пока не получил кол в жопу, о тебе уже коммуняга пишет, одноклеточное!»?

Немец закашлялся. Видимо, его некоторая… оторванность от мира не была слишком… плохой. По крайней мере, от каких-то проблем спасло.

– Ты уверен, что это был именно Гилберт? – подозрительно качая Венециано из стороны в сторону, Людвиг старался не слишком себя обнадёживать: слишком больно терять надежду. Конечно, близость с Россией не могла не сказаться на брате – да и не только на нём. Хотя, это же точная цитата злого русского немонстра, но поведение подходит…

– Веее… со спины – одно лицо, а близко его никто не видел: как обустроились, он только до чёрной машины у входа пешком доходил. Большооой такой. И уезжал.

– Веди! – быстро прикусив язык, мужчина мысленно чертыхнулся: не мог промолчать… когда теперь всё обдумать?! – Но ты уверен, что это не кто-то посторонний?

– Вее…
– Ясно. ВЕДИ!!! – рявк в самое итальянское ушко возымел неожиданный эффект: Варгас пребольно цапнул Людвига за палец.



AyranTa

Отредактировано: 02.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться