Лишний

Глава 4. Не хочу помогать

Алексей сидел на полу в светлой просторной комнате, упираясь затылком в гладкую стену, уткнувшись носом в ладони. Приступ истерического хохота прошёл почти час назад, сменившись невыносимой головой болью и ознобом. Смешно больше не было, было пусто внутри. Не мешало бы, просто согреться, только чем, если и вокруг пусто ‒ сиди и терпи. Так и терпел, пока перед глазами не возникла дымящаяся чашка, источающая манящий терпкий аромат черного свежезаваренного чая. Лёшка убрал руки от лица – перед ним Аня, в одной руке пузатый белый бокал, другой поправляет растрепавшиеся светлые волосы. Стройная и симпатичная, пожалуй, всё. Встреть он её где-либо в другом месте – прошёл, и внимания бы не обратил ‒ обычная, ничем не выделяется, не за что глазу зацепиться, и если больше ее не встретит, то, скорее всего, забудет, как выглядела за неделю. Как все. Странные мысли в непонятном месте среди людей со странностями.

– Выпей чаю, – предложила Аня, осторожно протягивая ему чашку. – Легче станет. Согреешься, и Запустенье отпустит. Вначале всегда так. Дальше привыкнешь.

– Ешь, неадекват, – буркнула Настя, присев рядом с Лёшкой прямо на пол, ставя тарелку с бутербродами, отхлёбывая горячий чай из своей чашки.

Изящная, яркая и красивая: тёмные длинные волосы, глубокие карие, почти чёрные глаза, пушистые невесомые ресницы, тонкие черты лица, точёная фигура. Вот оно, то, что Лешка уж точно бы не пропустил – девушка, в истинном значении этого слова. Настоящая красота, притягательная и манящая. Да, что  с ним сегодня?! Какая разница, как они все выглядят?! Не о том заботиться нужно. А о чём тогда?..

– Вход-выход в Запустенье требует много сил, – продолжила Настя, смерив Лёшку изучающим взглядом. – Не будет сил – не сможешь выбраться. Не сможешь выбраться – тебя поглотит Запустенье. Это жутко холодно, страшно и больно. Это очень больно.

В тёмных глазах Насти блеснули слезинки, она часто-часто заморгала, не давая им вырваться наружу. Посмотрела на Аньку, а та опустила голову, словно чай в своей чашке рассматривала, молчала.

– Я туда больше не собираюсь, – хрипло отозвался Лёшка, нарушая, на мгновение возникшую в теплом и светлом здесь, тишину, отхлёбывая горячее из бокала. Обжегся и дёрнулся назад, больно ударившись головой о стену. – И привыкать не собираюсь. И слушать вас всех тоже больше не собираюсь.

– Но... – взволнованно начала Аня, только Алексей не дал ей договорить.

– Я уйти хочу, Ань,  – твёрдо заявил он. – Могу ведь я уйти? Или нет?

– Можешь, – пожав плечами, ответила Аня, оглядываясь на Настю, словно ждала поддержки. Но Настя не повернулась к ней, не ответила, смотрела перед собой в одну точку, и Аня продолжила: – Домой пойдёшь?

– Куда домой?! – со злостью выкрикнул Лёшка и рывком встал. Мир по кругу мгновенно понёсся по кругу без его на то согласия, но он устоял, тугим глотком подавил попытки тошноты победить равновесие, задышал ровнее, жёстче продолжил: – Нет моего дома больше! Понимаешь, Аня, нет!

– Он есть, – раздался за его спиной сдержанный голос Андрея Андреевича. – Твой дом есть.

Лёшка обернулся, сверля гневным взглядом слишком необычного для себя Андрея. Как ни странно, от так знакомого образа бродяги в Андрее Андреевиче здесь и сейчас не осталось ничего, сменившись идеальностью и стилем, которые беспричинно бесили Алексея. Шикарная выглаженная чёрная рубашка и брюки, лакированные туфли, модная кожаная сумка через плечо, в которой, при желании, можно носить ноутбук. Все новое, а вот чёрные кожаные перчатки остались прежние.

– Что?! – недоумевающее, бросил Лёшка Андрею. Враждебно продолжил: – Мой дом уничтожен вашей... непонятно чем! Из-за вас...

– Хватит! – громко воскликнул Андрей, ударив раскрытой ладонью в стену. Настя, сидевшая на полу, вздрогнула и, осторожно поставив бокал на поднос с бутербродами, замерла на месте. – Истерику прекратил немедленно! Твой дом в порядке! И из-за нас ничего не произошло! Это ты и только ты в Запустенье попадаешь! Мы здесь не причем. Ты сам себя отправляешь в...

– Что вы несёте, – сердито пыхтел Лёшка, вплотную подойдя к Андрею и заглядывая тому в глаза. Тише продолжил: – Я видел, как «это» расползалось и рушило всё в моём доме. В моём, понимаете?! Я сам видел.

– Ты видел переход, – отрезал Андрей, мгновенно сменив тон на более дружелюбный и наигранно тепло улыбнулся.

– Чего? – озадачился Алексей.

– Переход в Запустенье, – развёл руками Андрей Андреевич. – Я не знаю, как, но ты без всяких знаков переходишь в Запустенье. Подобного раньше я не встречал. Саша предполагал, что ты есть особое явление – Переход, и...

– Всё. Хватит, – отмахнулся Лёша, круто развернулся, поставил чашку с чаем на пол и стремительно зашагал к двери. – Я ухожу!

– Ты не можешь вот так просто взять и уйти, – запротестовала Аня, вскочила и, мягко ухватив Лёшку за руку, потянула его обратно. – Не можешь нас бросить! Ну, пожалуйста!

– Могу, – хмуро процедил Лёшка, одним резким движением высвободив свою ладонь из рук девушки. – И уйду. И брошу. Как мне попасть домой?

– Может, хотя бы выслушаешь? Тебя, Алексей, всё это тоже касается, – терпеливо предложил Андрей Андреевич.

Андрей стоял, прислонившись спиной к светлой стене, скрестив руки на груди, равнодушно глядя на Лёшу. Кажется, на самом деле ему было всё равно, останется он или нет. Что ещё можно ожидать от людей в свой адрес, кроме безразличия, пренебрежения и безучастия? Ничего. Хотя, если подумать, чем он сам лучше? Анька просила его помочь и сейчас просит, пришла и помогла там, где никто бы уже не помог, а он? Он всеми силами пытается вырваться из чужих сложностей. Он бесчувственный. Без чувств. Но, если бы не Анькин брат и острая необходимость срочно вытащить его из непонятно откуда с Лёшкиным обязательным участием, пришла бы Анька ему на помощь? Стала бы рисковать? Это ещё вопрос. И вообще, какое Лёшке, до них, до всей этой команды психов дело. Никакое. Ему нужно сосредоточиться. Ему нужно домой, в своё личное одиночество, в себя.



Оксана Одрина

Отредактировано: 16.01.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться