Лисий хвост

Глава IX (1)

Однако спустя короткое время я ощутил прохладу струящегося вокруг меня ночного воздуха. Хватка Киккавы не ослабевала, но я мог хотя бы поворачивать голову. Я открыл глаза и осмотрелся. Мы были в небе! Мы летели!

— Первый раз летишь? Так ведь? – засмеялся Киккава, должно быть, увидев моё изумление, и громко запел похабную песню.

Я осторожно повернулся в медвежьих объятиях оборотня и увидел далеко внизу скользящую тёмную поверхность земли. Под нами проплывали реки и леса, деревни и сады, поля и дороги. Час был уже довольно поздний, и огоньков внизу почти не встречалось.

Над головой величественно раскинулось близкое теперь небо, усыпанное звёздами. Облака казались ближе, чем родная земная твердь. Молодой месяц висел чуть ли не на расстоянии полёта стрелы.

На высоте оказалось довольно прохладно, ветер трепал мою одежду и волосы. К счастью, от Киккавы исходил жар, так что никакого неудобства я не чувствовал. Полёт доставлял нам обоим удовольствие и радость, хотя было очевидно, что для Киккавы такой способ передвижения отнюдь не в новинку.

Вдруг он разомкнул руки и отпустил меня! Я закружился в стремительном падении. Не знаю, кричал ли я от ужаса, или нет, но точно пытался махать руками, как птица, словно пытаясь за что-то уцепиться в пустоте. Как будто эти жалкие потуги могли мне помочь! Небо быстро удалялось, и вид его становился обыденным, земная поверхность же, напротив, быстро росла перед глазами, и, что и говорить, вид её тоже становился более привычным, хотя меня это совершенно не радовало. В падении я уже приближался к верхушкам деревьев, когда что-то неожиданно подхватило меня за шиворот и резко дёрнуло вверх. У меня перехватило дыхание. Я вновь начал подниматься в небо, а позади меня грохотал смех Киккавы:

— Ну что, жених, не обделался? – заливался он, захлёбываясь от смеха.

Я ничего не отвечал. Честно говоря, я, конечно, испытывал обиду и неподдельный страх, однако благоразумно счёл за лучшее не вступать в перепалку с оборотнем, который буквально держал меня в руках, и отличался буйным нравом.

Впрочем, мои мытарства не окончились на этом. Киккава прибавил скорости. Земля внизу, которая до этого плавно протекала, теперь проносилась так, что я едва успевал что-нибудь разобрать. И после этого оборотень вновь разжал хватку. Но на сей раз он подбросил меня вверх. На несколько мгновений мне показалось, что я вот-вот коснусь облаков, но потом я вновь начал падать. Правда, Киккава очень быстро подхватил меня. И таких подбрасываний и подхватываний он совершил ещё три или четыре раза. При этом он явно веселился и гоготал во всё горло. Я ощущал себя мышкой, с которой играет кот, но под конец мне стало уже почти уже всё равно.

От самого полёта и от того, что со мной вытворял Киккава, я потерял любые ощущения пространства, я не понимал, где низ, где верх. Голова отчаянно кружилась, меня тошнило. В надежде обрести хоть какую-то опору или что-то неподвижное я пытался раскинуть ноги и руки. И вдруг, о чудо, я коснулся земли.

Оборотень довольно бережно положил меня на траву лицом вверх. Я увидел небо на привычной высоте, земля возвращала ощущение надёжности, и я быстро приходил в себя. Через пару минут я смог подняться на ноги, хотя меня и качало во все стороны. Тем не менее, я попытался привести себя в порядок, особенно растрёпанные волосы и одежду.

— О, ты даже не собираешься поблевать? – удивлённо спросил Киккава. – Давай, не стесняйся.

Тошнота ещё сохранялась, но после столь любезного предложения я решил во что бы то ни стало не показывать демону слабину. Киккава поглядел на меня и одобрительно хмыкнул.

Я потихоньку начал узнавать местность, хотя голова и шла кругом. Мы находились на пологом берегу, на лужайке, окружённой густым лесом. Неподалёку возвышался небольшой домик и кое-какие хозяйственные постройки. Я уже бывал здесь!

— А, вижу, ты узнал, Хару! Видишь, дом уже построен, и стал лучше прежнего.

— Киккава, моей вины нет в том, что твой прежний дом сгорел.

Он нахмурился и помрачнел, открыв было рот, видимо намереваясь вступить со мной в спор, но тут поляна как будто озарилась тихим сиянием. Перед нами стояла Кицунэ.

Она строго взглянула на нас обоих. Впервые тогда я увидел по выражению её глаз, что она может быть не только сладко поющей девой из сказаний, но и строгой и требовательной женщиной.

— Отец, ты обещал, что будешь обходиться с Хару подобающим образом, — обратилась она к Киккаве.

— Хару, прошу извинить моего отца, — она изящно поклонилась мне. —  Его повадки несколько вольные, однако я и от тебя хотела бы, чтобы ты пошел ему навстречу. Я желаю, чтобы вы оба стали товарищами и прекратили препираться.

Киккава скорчил дочке дурацкую рожу и показал язык, но всё же, увидев, что она никоим образом не реагирует на это, пожал плечами и кивнул. Я коротко поклонился и протянул ему руку. Он взглянул на неё.

— Хочешь ещё полетать, что ли? – но быстро пожал без всяких сюрпризов.

— Вот и хорошо! – сказала Кицунэ. – Идёмте в дом, выпьем чаю и поговорим…