Лисья зима

Глава 3. Кошка показывает когти

Лисы были врагами.

Она не выросла с этой мыслью – с этой мыслью она свыклась уже позднее. Матушка никогда не говорила ей, как говорили многие матери своим котятам, чтоб она не смела ходить к границе, не остерегала и ужастики не рассказывала. Не говорила она почти о войне – о той давней войне, где кошки и лисы договорились больше не лить кровь. Наверное, ее матушка была не такой, как другие – она об этом особенно не задумывалась.

Потом, когда Мур уже жила одна, она узнала, как жестоки бывают лисы. Как опасна их магия, чья мощь воплощена в количестве виспов. Как сильны посохи, бубенцы и кольца на которые они собирают всю жизнь. Как хорошо было бы, исчезни лисы навсегда с лесных просторов.

Лисы были врагами.

Осенний Лист вошел в покосившееся здание, а она осталась сзади, как он и сказал ей, хотя ей больше всего хотелось огрызнуться. Пусть смотрит, если хочет. Мурлыканье прошлась по бывшему двору, аккуратно обошла колючий кустарник, подобрала несколько сухих веток для огня. Темнело рано, но она почти не обращала на это внимания – позволяло зрение.

Лисы были врагами.

Она уже бы не вспомнила, кто первый сказал ей об этом, уже не вспомнила бы, когда это стало для нее правдой. Она просто знала это, как знала то, что Мама-кошка спит.

Лисы были врагами.

Она выхватила лук быстрее, чем движение, уловленное краем глаза, исчезло. Стрела меж пальцами, тетива поет у уха. Свист, разрезающий воздух. Движение обрывается, ломается, крошится в холоде.

Еще мазок тени – уши ловят звуки, а в нос бьет острый запах. Если даже для нее острый, что чувствует лис?

Вопрос повисает в голове бабочкой. Она стреляет – снова, не позволяя себе отвлекаться на мелочи. Прыгает к дому, рывком вытаскивает стрелу из тела. Серо-серо, тускло и серо вокруг, как в тумане.

Тумане?

Вечер.

Где лис? Живой?

Нос ловит слабый запах, уши слышат разворот неуклюжего песьего тела. Медленно, он двигается слишком медленно!

Перед глазами мечется. Она не достает новую стрелу – кожу щекочет оперенье убийцы, чужая кровь мажет пальцы. Она стреляет. Серость расплывается движением, вспаривается зеленой молнией.

Висп!

Инстинктивно Мур отшатывается. Инстинктивно, но правильно – лис скользит мимо нее, задевая ее плечи белыми тканями. Рыжим пламенем волосы, золотом звон бубенцов. Бьет по земле посохом – и волнами плавится лес.

Мур словно видит эти волны, медленно, мощно расходящиеся от лиса. Словно бы видит, и невольно закрывает глаза. Тишину комкает отдаленный крик. Лис перед ней резко, судорожно вдыхает.

Мур открывает глаза. Прислушивается, поворачивая уши, раскрывая ракушки на полную. Лис стоит – сказать бы «как камень», но лис сейчас и есть камень, неподвижный кусок гранита, – посох в руке будто пульсирует. Она моргает – но ощущение тихой пульсации, ощущения биения сердца, биения живого существа в ладони Осеннего Листа не исчезает. Не исчезает еще долгие секунды, прежде чем он оживает, поворачивается к ней.

Ей видится, что жизнь и движение перетекает из посоха в лиса. Ей видится, что волны угасают, достигнув своей, очерченной чарами границы. Лис поворачивается спиной к лесу, и Мур невольно поддается этому, расслабляясь. Она одергивает себя, силой одергивает, напоминая, что нельзя верить медлительному псу, нельзя быть неосторожной, но тело все равно расслабляется. В конце концов, она тоже не слышит и не видит никакой опасности.

- Ты быстрая, - сказал лис, возвращаясь к зданию и наклоняясь над телом.

Мур сердито дернула хвостом. Интересно, он издевается? Она подняла губу, чтобы зашипеть, но тут до нее добежала шальная мысль – а что, если нет? Что, если констатируя обычный факт, лис высказывает ей...комплимент?

Это было так глупо, что Мур невольно фыркнула.

- А ты – медленный.

В этот момент лис должен был на нее напасть. Напасть – в самом обычном случае. Огрызнуться – как мягкий вариант, учитывая, что она ему вроде как нужна.

Но лис, как всегда, поступил не так, как поступил бы любой уважающий себя кот. Что тут поделаешь, псина!

- Да. Мне повезло, что ты со мной.

Мурлыканье осуждающе покачала головой. Совсем непутевый!

- Ну, скажи, что тебе со мной не повезло, - предложил Осенний Лист со странной веселостью в голосе. – Скажи... что это такое, кошки тебя задери?

Он резко встал и повернулся к ней.

- Посмотри на это.

Его голос бы таким странным, что она даже не стала возмущаться по поводу оскорбительного ругательства, отправив его в список тех вещей, которые ей стоит серьезно обсудить с лисом, если он и дальше собирается с ней путешествовать. Вместо этого Мур просто сделала так, как он просил.

Просил, не требовал. Будем считать, что это так.

Осенний Лист отошел от тела, отвернулся, зло ударил посохом о землю. Кошка удивленно вскинула брови, наклонилась и взглянула на того, кого убила.

Не то чтобы ей часто приходилось убивать. Дичь – да, но это естественный процесс, глубоко закрепившийся в ее инстинктах охотника. Дичь – то другое, и она никогда не убивала больше, чем ей было нужно, чтобы прожить. Но двуногие существа, как она сама?

Она бы не стала говорить этого лису, но на самом деле, это были первые убитые ею. И сейчас, глядя на рваную рану, оставленную ее стрелой, Мур молча подивилась себе. И тому, как резко она среагировала, и тому, как ей хватило сил вырвать из раны стрелу одним движением. И тому, как она ни секунды не колебалась, выпуская стрелу за стрелой.

Ей бы восхититься собой. Ей бы сказать себе – я охотница, я воин. Я – кошка. Это должно было объяснить ей все, но Мурлыканье было восемнадцать, целых восемнадцать, а кошки взрослели рано. Да, у нее были инстинкты охотницы. Но на что они сработали?