Лисья зима

Глава 11. Кошка встречает зимнего лиса

Горы ей почти не запомнились. Сначала они были слишком далеко – высокие и угрожающие в мареве снежной метели, а затем слишком близко – и она снова думала о другом.

Она только начала отходить от слов Вожака и смиряться с тем, что будет дальше, когда посмотрела на Осеннего Листа, и ей стало ясно, что если кому и нужны силы, то ему, а не ей. В конце концов, это он собирался остановить приход Отца – и испытать слова бога оленей, рискнуть сородичами. Узнать, на самом ли деле лисы без своего бога станут такими, как были чуждые. 

Ради Мамы-кошки. 

Только зачем ему сдалась ее богиня?

Или – и когда эта мысль приходила Мур в голову, кошка невольно прижимала к голове уши и сердито взмахивала хвостом, - шаман делает это не ради Мамы-кошки, а ради нее... ради нее самой?

Мысль больше всего подходила под определение «нелепой» и вообще неизвестно откуда взялась – но возвращалась с завидной регулярностью. И как Мур ни гнала ее, как ни сердилась – что-то ей в этой мысли нравилось.

Горы ей почти не запомнились. Запомнилось только белое – но белого было так много вокруг, что горы не особо отличались от того, что она уже видела. Только было еще холоднее – спасибо оленьей курточке, что как-то спасала. 

Высокий Перевал вел их, не останавливаясь. Она порывалась посмотреть по сторонам – может быть, заглянуть за границу мира, на которой они стояли. Может быть – краем глаза взглянуть на то, что ждало впереди – но снег мешал видеть. Справа и слева было только белое. И еще – ее спутники, но и они, стоило им отойти дальше, чем на два шага, терялись во мгле.

Она держалась за лиса. Не собиралась – но не могла отпустить. 

Высокий Перевал иногда оставлял их и уходил вперед, и его рога было видно дальше, чем на два шага, но не слишком. Кошка, хвастаясь зрением, выглядывала его возвращение, но Шелест как-то всегда узнавала раньше – она не видела его, а скорее слышала. Нюх же лиса в холодном вихре был совсем бесполезен. 

Такими же бесполезными казались и виспы. Сбившись в кучу, они роились над плечами лиса, то и дело оседая изумрудными каплями на рыжих волосах. Один висп так и не оставил ее – уже привыкнув к нему, Мур посадила его на шею, под теплый воротник. Может быть, чародейские жуки и не могли умереть от холода, но она не хотела потерять его где-то в снежном буране. Если что – если что-то случится с ней или с лисом, - только эта зеленая жужжащая капля и могла связать их заново, пролетев леса и степи, чтобы найти второго.

Откуда в ней взялись эти мысли, она и сама не вполне понимала. Вот только – сводящее с ума беспокойство заставляло ее нервно ходить вокруг лиса, стоило оленю оставить их дожидаться себя. Может быть, это были слова бога. Или ждущее их за горами древнее существо. Или – или то, о чем ей думать не стоило.

Горы ей почти не запомнились. Если бы она могла стать и оглянуться – тогда, кто знает вполне возможно, что она и сохранила бы в себе память о безбрежности мира.

Но снег не давал ей смотреть. И куда ни глянь, она видела только его. И, о чем не подумай, она вспоминала о снежном лисе, о холодном его касании. И, как ни надейся, она все больше понимала, что все они, все четверо – слишком мало для того, чтобы противостоять ему. 

Но даже если бы они собрались всей расой – было ли бы этого достаточно?

Горы ей почти не запомнились. Только плечо лиса – за которое она все время держалась.

Отпускала, отходила на полшага назад – и уши сами собой вжимались в голову, а перчатки скрипели от рвущихся наружу когтей.

И она снова брала его за руку. Снова цеплялась за его плечо. Она ловила взглядом Шелест, уверялась, что девочка чувствует себя нормально, и вычленяла из белого потока силуэт оленя. Они все были рядом и все были с нею – и она не хотела этого, но почему-то очень боялась, что это закончится.

А еще она боялась потерять Осеннего Листа.

Горы ей почти не запомнились. Только бесцельное беспокойство, и даже немного страха – все-таки кошкам не положена была высота, теперь она точно это знала. 

В ту краткую ночь, когда они, закончив холодный ужин, попытались уснуть в горах, она снова видела сон о боге. Снежинка уже почти не беспокоила ее – она больше помнила о ней, чем чувствовала ее присутствие в последние дни, но бог пришел в ее сны и без снежинки. Бог просто пришел.

И снова – белизна затопила все вокруг, хотя все в реальности и так было затоплено белизной. Она видела вдали силуэт бога - только миг, когда ей показалось, будто это может быть Высокий Перевал, этот миг прошел и забылся – а вдали стоял Отец-лис.

Он не повернулся. Она боялась, что он приблизится, потому что страшилась снова увидеть его холодное лицо и ужасалась тому, что хотела бы – быть может, - еще раз увидеть его красоту. Но он даже не повернулся – только в белом тумане фигура в вихре снежных волос. 

И ее грудь заморозило ужасом. 

- Тшшш, - дыхание лиса растопило снежинки на ее волосах.

Секунда, которую она боролась с желанием зашипеть на него и усилием воли заталкивала обнажившиеся было когти обратно. 

- Он не придет.

- Что?

Привстав, она бросила взгляд на спящих спина к спине оленя и Шелест. «Спящих», точнее. Она больше удивлялась тому, что сама смогла уснуть, чем тому, что остальные бодрствовали. Пусть даже и притворяясь из странной вежливости, что уснули.

- Ты сказала «Он идет». 

- Закричала?

Ну конечно, закричала. Но лис тоже ненужно вежлив – а ведь ей от него нужна только правда.

- Сказала.

Он нерешительно отстранился. Мог бы уже не отодвигаться – она кое-как удерживалась от желания его оттолкнуть.