Лисья зима

Глава 18. Кошка узнает правду

Тьма-тьма-тьма. 

Холод-холод-холод.

Мурлыканье могла с готовность и чистосердечной уверенностью заявить, что ненавидит совиный лес. Она конечно, еще не бывала в лисьем, и серьезно подозревала, что любые земли, на которых обитает этот бестолковый народ, будут изначально непригодны для путешествия кошки. Но из всех мест, где кошка была, совиный лес казался ей наиболее неподходящим для жизни.

Это не лиственные деревья ее родного края, не залитые солнцем поляны, где синее небо над головой, а под ногами – ягоды-травы.

Это тьма и снова тьма, а холод, который не давал ей уснуть каждую ночь – вина Отца, конечно, но чем ближе они подходили к его обители, тем сильнее он становился.

Или, может быть, это усиление мороза ощущал сейчас весь мир, а ей просто казалось, что она замерзает сильнее, чем раньше. 

Мурлыканье не знала точно, как справляются с холодами ее спутники. Подозревала, что олень просто больше подготовлен к сопротивлению холоду, а лисы, может быть, слишком горды, чтобы жаловаться (а может, знают какие-то чары). То, что мерз Шорох, не вызывало сомнений. Как и девочка-сова – она прижималась к самой кошке и дрожала, пока Мур не начала обнимать ее во сне.

Ее саму спасал, неожиданно, изумрудный висп. Кошка почти и не обращала на него внимания сейчас – большую часть времени жук недвижимо сидел под одеждой, крепко вцепившись ей в кожу, и она, привыкшая к его присутствию, едва ли замечала это.

Только пару ночей назад, когда они, по обыкновению, улеглись вокруг огня, как можно ближе к нему, висп заворочался у нее на груди, перебирая лапками. Кошка фыркнула, повела плечами, пытаясь его успокоить, но висп продолжал царапать кожу, и она прихлопнула его ладонью.

Поначалу ей показалось, что горячее пятно на коже – результат крохотных царапинок, нанесенных жуком, но когда тепло начало расползаться по телу, Мур осознала, что его вырабатывает ее жужжащий спутник.

«Дурацкий Осенний Лист» - наполовину устало, наполовину зло подумала кошка.

Тепло распарило ее, и она уже чувствовала, как засыпает.

«Дурацкий... Непойми где, а чары свои на мне колдуешь»

Лис, конечно же, не ответил. И Мур уснула, а во сне...

Тепло было повсюду. Тепло, в котором она купалась, грелась, вытянув лапы, запрокинув голову. Ей хотелось перевернуться – перекатиться на спину, подставив теплу живот, потянуться до хруста в костях, и мурчать.

Кажется, она даже успела замурчать, но потом что-то потревожило ее – и она снова улеглась на живот, защищая его, и подтянула под себя лапы, и навострила уши. Она едва не проснулась.

Но проснулась только утром. 

Ее куда-то тащили. Полусонная, Мур едва успела открыть глаза, как Шелест начала скручивать ее одеяло и подталкивать ее в сторону остальных.

- Что... - начала было кошка, но Северный Ветер сердито рыкнул на нее и схватил за руку.

Она одернула ладонь, но шаман взял ее за плечо – на сей раз вонзив пальцы в курточку так сильно, что она почувствовала боль даже через подкладку. 

- Пошли, - выдохнул почему-то шепотом.

Очень хотелось зашипеть. Он заслужил этого, но она только хлестанула хвостом по ногам – и пошла следом. Краем глаза следя за тем, чтобы сова была рядом.

Они почти бежали. Позволяя лису вести ее, Мур оглядывалась. Было еще темно – в сером свете мелькали черные углы елей, и даже снег казался тусклым в полумраке теней. 

Только теперь она заметила, что Янтарной Осени нет рядом. 

Северный Ветер держал ее за плечо, пока она не проснулась настолько, чтобы бежать самой. 

Шелест была сзади, а за ней, ломанной линией, Высокий Перевал.

Еще Шорох – она видела его фигуру, мелькающую между деревьев.

Но Янтарная Осень?

Мурлыканье внезапно поняла, что надеется, что с лиса просто ушла далеко вперед. И что вздохнула с облегчением, когда заметила промчавшуюся в воздухе молнией золотую стрекозу.

Она посмотрела на стрекозу и увидела еще кое-что, чего не заметила раньше. 

Белый снег.

На миг она подумала, что ей показалось.

Снег вокруг был серым, испещренным тенями деревьев, но она отчетливо видела белоснежный участок меж черных елей. Белоснежный, перемещающийся вместе с ней...бок?

- Волки! – ошарашенная этим озарением, выкрикнула Мур.

Волки – не лисы и не кошки, огромные волки, в холке выше нее на пару голов, бежали вместе с ними, с обеих сторон.

Северный Ветер обернулся к ней всего на секунду. 

- Быстрее!

Только тогда она поняла, что происходит. Тогда – и когда справа от них внезапно раздался вой, распространяясь эхом вокруг, заполняя лес, отбиваясь от снега, путаясь в игольчатых ветках деревьев. 

Тогда Мур побежала сама, не понукаемая Северным Ветром, то и дело оглядываясь на Шелест, ища взглядом Шороха, беспокоясь за Янтарную Осень.

Их шаги отдавались скрипом по снегу. Их тени сплетались с тенями ветвей. 

Дыхание вырывалось изо рта, превращалось в снежную мглу, и Мур было страшно снова вдыхать этот воздух – казалось, он весь принадлежит Отцу-лису, как принадлежат ему эти волки, чей топот свистом вьюги бушует вокруг.

Вой заполнял его, как заполнял холод, и вой был холодом, а Мур дышала этим, и легкие словно забились льдом. Она уже почти не могла вдыхать.

Сколько они вообще могли бежать наперегонки колдовским волкам?

Почему не убить их?

Но Северный Ветер не останавливался, и не останавливался Высокий Перевал – она видела его тень, пляшущую рядом с ними, а ведь олень из всей этой компании был единственным, чей опыт она признавала даже большим, чем собственный.

Потом она увидела стрелу.