Литератор

Размер шрифта: - +

Душа трещит по швам||Глава 1

Нет ничего более разрушительного, 

чем первая любовь.

 

©Литератор

______________

 

— Неужели? — чёрные брови приподнялись в изумлении, а в глазах мелькнул непонятный огонёк.

 

— А вы... Вы не верите в любовь? — смущённо поинтересовалась шатенка.

 

— В чистую и искреннюю – нет.

 

На удивленный взгляд медовых глаз мужчина лишь покачал головой и с горестью в голосе добавил:

 

— Я любил многих или... — литератор сделал неопределённую паузу, рыская взглядом по ресторану, будто бы пытаясь найти, за что зацепиться, — ... думал, что любил. В этом нет никакого смысла. И я уже не столь юн и наивен, как вы, чтобы по-прежнему верить в это светлое чувство.

 

Наступила тишина. Теперь уже обоих сковало чувство неловкости. Девушка сидела, медленно перемешивая чайной ложечкой горячий шоколад, она не знала, зачем это делала, но данные движения её успокаивали. Мужчина же не шевелился, руки были сцеплены в замок; выражение лица замерло, брови нахмурены, губы плотно сжаты, лишь глаза бегали по залу, надеясь избежать прямого контакта с кем бы то ни было.

 

Мимо проходили официанты, их тёмные фраки то и дело мелькали меж столиков; разнося тарелки и принимая заказы, эти люди теряли всякую индивидуальность, становясь лишь частью интерьера, простой мебелью, на которую никто и никогда не обращает внимания...

 

— Её звали Лада, — тихо произнёс брюнет, и в его чертах появилась какая-то грусть, тяжёлая тоска. — Вы же любите читать романы? — обратился он к шатенке, с трудом поднимая на неё взгляд. Ответом послужил уверенный кивок. — Так слушайте... 

 

Мужчина вздохнул, ещё раз быстро пробежался взглядом по залу и начал свой рассказ:

 

— Возможно, это довольно банальная история первой влюблённости, и вам будет скучно, но всё же я попрошу вас выслушать. Вероятно, вы первая и последняя, кто услышит об этом... Я был тогда ещё подростком.  Самым обычным пареньком с огромными планами на жизнь, — на этом моменте литератор усмехнулся и закрыл глаза, полностью погружаясь в воспоминания, — мне было порядка шестнадцати лет. Сложно даже поверить, но тогда меня совсем не интересовала литература. Моей мечтой было стать известным фотографом. И я даже упросил родителей отправить меня на курсы начинающих фотографов. Там мы и встретились... 

 

Лада была одной из восьми ребят, с которыми мы занимались по пятницам и четвергам. Нас всех разделили на группы по три человека. В нашей команде был я, Лада и щупленькая девочка с короткими чёрными волосами несколькими годами младше меня по имени Мавра. Можно сказать, эти двое были полной противоположностью друг другу. Мягкий характер блондинки, её дружелюбие всегда вызывали во мне смешанные чувства симпатии и чего-то большего, но чего – я ещё не понимал. Мавра же была замкнутой и грубой по отношению как к своим ровесникам, так и ко взрослым. Она была совсем непохожа на Ладу, но самым удивительным было то, что эта девочка была единственным человеком, сразу пресёкшим попытку блондинки наЛадить с ней отношения, всегда огрызалась или просто молча уходила с занятий. Впрочем, вскоре все перестали обращать на это внимание, ведь спустя лишь месяц после наших совместных занятий в наш клуб фотосъёмки пришло предложение принять участие в городском конкурсе, победитель которого сможет пройти в международный тур и отправиться в Англию, чтобы встретиться там с самым известным фотографом нашего времени, Стимом Свэллоу.

 

Мужчина перевёл взгляд на слушающую его девушку, как бы желая удостовериться, что его всё ещё слушают. Впрочем, как писателя брюнета мало волновали интересы аудитории, ведь он всегда писал от души, для себя. За редким исключением, когда муза надолго исчезала, оставляя его в угрюмом одиночестве. Он не мог жить без пера и чернил. В этом была вся его жизнь. И чтобы продолжать существовать, ему было необходимо сочинять, что угодно, с вдохновением иль без, со смыслом или без него. В этих строчках читалась его судьба. И пока он продолжал писать, душа всё ещё жила, а сердце продолжало биться, хотя и совсем неохотно. 

 

Но девушка слушала, внимательно вслушиваясь в каждое слово с каким-то непонятным литератору выражением лица. Он не мог прочесть её, не мог понять. Впрочем, ему и не хотелось понимать. Сейчас шатенка для него была лишь записной книжкой, в которую записывалась история, которую мужчина мечтал забыть, но так и не смог. 

 

– Заданием же было составить фотоколлаж на тему романтики девятнадцатого века, — после небольшой паузы продолжил брюнет, опуская взгляд в свою наполовину пустую чашку эспрессо, — Мы начали работу в тот же день...

 

Все работали не покладая рук, и наша команда в полном составе тоже трудились над проектом. К тому времени, думаю, Лада уже стала подмечать мою резкую смену поведения в её присутствии. Впрочем, этого нельзя было не заметить... Я мог часами слушать, как она говорит. Обо всём. О всяких мелочах: о новых нарядах, об экзаменах или о том, как родители пообещали на каникулы свозить её в Норвегию. Нам было весело вдвоём, или мне так тогда казалось... Но в один прекрасный день, когда мы направлялись после занятий домой – я всегда провожал её по вечерам – Лада остановилась на пороге своего дома, потом обернулась, внимательно посмотрела мне в глаза, после чего чмокнула в щёчку и, рассмеявшись, скрылась за дверью парадной. 

 

Повествование прервал кашель; шатенка с неприкрытым удивлением взглянула на смутившегося мужчину, чьё лицо приняло красноватный оттенок. Видимо, иногда трогательные и нежные воспоминания запоминаются намного больше, нежели простой опыт плотской связи, и именно они способны вогнать даже серьёзного человека с большим жизненным опытом в краску. 



Кузьмина Татьяна

Отредактировано: 14.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться