Ломбард Проклятых душ. Четвертая часть. Сибирская баллада

Размер шрифта: - +

Глава 52. Страшные известия

 

−    Люда! – как из какого-то другого мира раздался голос любимого, и девушка пришла в себя…

−    Анджей…

−    Что случилось?! – испуганно воскликнул любимый. - С кем ты говорила?

−    С подругой, с бывшей...

Юноша спросил с какой именно, предположив, что это либо Габиддулина, либо Кисточкина – то, что это Даша, ему и в голову никогда бы не пришло!

−    Нет, с Соколовой, - поднимаясь с земли, ответила девушка и, взглянув в лица ребят, поспешила заверить: - Друзья, со мной всё в порядке!

Анджей почему-то не поверил и только хотел спросить о причине обморока, как вдруг у него зазвенел телефон. Несколько раздражённо достав его, парень увидел имя подруги детства. Юноша не хотел, но ответил:

−    Даша, что ты ей наговорила?! – тут же взорвался он.

−    Анджей, послушай, ты просто не знаешь, что…

−    Я не хочу с тобой говорить! Я люблю её! Не звони и не пиши мне больше!

Юноша «кинул трубку», а потом ещё, немного подумав, занёс Дашу в «чёрный список». После чего побежал к Люде, которая устало села на скамейку. Вокруг Петровой столпились все друзья, а Катя протягивала бедняге чашку с водой.

 

* * *

 

Однажды вечером Наилю позвонил какой-то друг, и тот ушёл к себе в комнату. А к Евгении пришли по делам некие люди, и они уединились у продюсера в кабинете.

Поболтав с Яковом, Стрижевой спустился вниз на лифте.  Мужчина прошёл в задумчивости по коридору, размышляя как бы сблизить своего друга и их гостя, как услышал доносившееся из холла пение Дуняши.

 

И я приду, любимой мой, родной,

Забуду тусклый свет неволи,

Я подружусь со своей судьбой

И ты забудешь слёзы боли!

Аяй! Аяй! Моя судьбина...

Ты же сжалься надо мной!

Не бей меня, прошу, дубиной,

Не позволяй мне быть одной…!

 

Так распевала девушка. Наиль вошёл в холл и увидел, что подопечная и Араик сидят на ступеньках роскошной лестницы, и Евдокия, аккомпанируя себе на гитаре, поёт песню.

−    Дуня, - подойдя к молодым людям, улыбнулся Наиль, - ты чего это алкашные песенки Араику поёшь? Не надо ему их петь! И вообще, прошу, обращайся с ним, как с принцем.

−    Как с принцем? – хором переспросили ребята.

−    Да, а что в этом такого?

      Юноша и девушка рассмеялись в ответ.

−    А что в этом смешного?

−    Ну, хорошая же песня, – смущённо улыбнулся Араик. - Мы всем двором такие слушали.

−    А у нас при дворе такое не принято… И вообще, каждый юноша – принц, - но тут у Наиля зазвенел телефон, посмотрев на экран, мужчина улыбнулся: - Женя звонит.

−    В таком доме потеряться можно, что приходится звонками друг друга разыскивать, - засмеялась Евдокия.

Наиль ответил жене. Евгения позвала любимого к себе в кабинет, и супруг, услышав обеспокоенный голос, поспешил покинуть молодых людей.

Ребята остались вдвоём, и девушка, почему-то засмеявшись, назвала парня принцем. Приняв такой смех как доказательство тому, что это, отнюдь, не комплемент, а издёвка, Араик пробубнил в ответ: «Ну, перестань уже!». Дуня, тесно общаясь с Берёзкиным уже столько дней, никак не могла взять в толк, почему она, тоже будучи ребёнком алкоголички, не подалась во все тяжкие, а наоборот старалась стать лучше. Почему-то до Тюльпановой никак не могло дойти понимание того, что юноши слабее, уязвимее и нежнее…

−    Ты любишь Аглаю?

−    Нет, конечно, - изумился Араик. - Я похож на мазохиста?

−    Вероятно, ты долго им являлся, - прищурившись, заметила Дуня, - раз столько с ней оставался.

−    У меня открылись глаза: то, что я принимал за любовь, на самом деле, ею не являлось.

−    Значит, Стеша тебе их открыла.

−    Д-д-да… - не сразу ответил Араик, - Стеша и жизнь… Да… Они мне глаза открыли.

Дуня посмотрела на роскошную люстру, что спускалась с высокого потолка, украшенного лепниной. Горели не все лапочки, и в холле стоял лёгкий полумрак, и вдали красивые, резные кресла были совсем немного освещены, что и не скажешь, что они со светло-голубой обивкой, а ни с темно-серой.   Да, такой красоты, такого великолепия девушка не знала в своём детстве. И гость её сказочно-богатых покровителей, наверняка, тоже. Глубоко вздохнув, Тюльпанова взглянула на юношу и, всё же решившись, в который раз, спросила:

−    Никак не могу понять, как ты докатился до такого? У меня тоже мама – алкашка, и не только она: но и бабушка и все три мои тётки. Но я же всё равно до шпаны не опускалась.

Араик в какой раз ответил, что все люди разные, что все по-разному реагируют в похожих ситуациях. И алкашки тоже разные. Если у них предпочтения в алкоголе расходятся, то, что говорить? Одни буйные, другие мягкие, кто-то храбро переносит запой, а кто-то, как его мама, начинает бегать с криками: «Умираю!». У Берёзкиных так сложилось, у Тюльпановых по-другому. К тому же Дуня девушка и, всяко, сильнее, может и ударить в ответ.

−    Понятно всё с тобой. По мне, так все алкашки – одинаковые! Они способны на любую низость, лишь бы получить удовольствие в виде бутылки водки.



Maria Shmatchenko

Отредактировано: 29.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться