Ломбард Проклятых душ. Четвертая часть. Сибирская баллада

Размер шрифта: - +

Глава 66. Больничная карточка

 

 

 

Когда вернулись в лагерь, Анджей, Карен, Богдан и Дима тут же принялись рассматривать свою находку, а девушки накрывали на стол, так как видели, что их юноши устали. Гадетский и Криленков светили телефонами, а потомок Черного Нарцисса и воспитанник эккенян пытались понять, каким образом в руинах удалось открыть медальон. Почему-то сейчас он не поддавался. 

Но наконец-то у них это получилось. С фотографии на них смотрела светловолосая Женщина. 

- Кто это? Его жена? - спросил Анджей.

- Нет, не похожа, - ответил Карен. - Фотографии его жены у нас, в наших семейных фотоальбомах, есть, а эту я впервые в жизни вижу.

- А он тебе с какой стороны дед? - осенило Богдана. - Ты — Соболев?

- Да. Соболев. Однофамилец Кэйода.

- А ты уверен, что только... - начал было Анджей. 

- Эй, мальчишки, - прервала их разговор Валя, - идите ужинать. Карен, ты с нами. Возражения не принимаются, - она улыбнулась,  - а потом мы тебя проводим.

- Спасибо большое.

Готовкой ужина заправляла Люда, и потому основным блюдом, помимо двух салатов, стала типично военная гречка с тушёнкой. Ржаной хлеб привезла из ближайшего поселка Арина, которая  на мотоцикле ездила утром за продуктами. Этот хлеб Петрова очень любила, она считала, что он «пахнет Родиной».

Уже стемнело. На столе стояли два фонаря, которые мирным, золотистым сиянием освещали лица. Горел костер, весело трещали дрова... Но становилось уже все холоднее и холоднее с каждым днем. Налетел ветер, словно бы напоминая, что осень давно закончилась, что на дворе уже зима, что дело движется к Новому Году. Что-то упало сзади. Дима обернулся, и увидел, что на земле валяется толстый телефонный справочник, который девушки нашли в каком-то доме, и по нему решили вычислять все адреса ломбардов и комиссионок. Невольно юноша взглянул на костер, и неожиданно ему вспомнилось, как Стеша подралась с Людой, ведь для песни, под которую это случилось, делали декорации походного костра. Воспоминания нахлынули на певца. Почему так получилось? Он и сам уже не знал кого винить: себя, бывшую невесту или...и вовсе Эвелину, вернее, ее родителей, которые довели до такого, что их посадили, а дочь отправили на Землю. И все-таки, виноват он, Дима. Так Криленков решил про себя. Отец и мать девочки не знали, что так выйдет! Не планировали же они все это специально, чтобы разлучить свою родственницу и ее жениха! И Степанида не виновата в том, что он не захотел учитывать ее мнение, а гнул свою линию. Нет, Митенька,  в отличии от сына Березкиных, отнюдь, не придерживался теории, что бьет — значит, любит, но  начинал винить уже себя самого в том, что Морозова ударила его. Надо было думать головой, когда лез к разъяренной взрослой бабе! Она и так рассерженная была, а тут он еще! Думать надо было! Да, защищать ребенка — дело благородное и необходимое, но все равно следовало делать это с умом. А что же теперь...? Дима долго не мог простить бывшую невесту, а, теперь, простив, не в силах был отпустить. Наверное, все-таки не смог...  Стеша... Стеша любит Араика. И только его. И нужно ее отпустить во имя их любви.

Его невеселые мысли прервались, когда Анджей сказал, что пойдет с Людой и Катей проводить Карена. А Арина добавила, что хотела подвезти юношу до лагеря, но, оказывается, тетушки-бомжихи жаловались, что она по вечерам катается и мешает им отдыхать. 

 

* * * 

Двое юношей и две девушки вышли из лагеря и прогулочным шагом направились по улице. Несмотря на пережитое в руинах больницы, Карен и Анджей прибывали в прекрасном расположении духа. Анджей любил Люду и был счастлив, что она рядом. А Карен...? Быть может, ему тоже нравилась Катя, и он был рад, что она сейчас рядом? Как бы там ни было, но хотелось на это надеяться. 

А погода, на редкость, выдалась прекрасная! Щеки чуть-чуть пощипывал морозец, а на небе даже можно было увидеть звезды и луну... И какой дурак, в этих краях курорт не разовьет, ведь только здесь, в Сибири, можно увидеть еще, -  хоть крайне редко, но можно, -  более или менее чистое небо?!  

Снег хрустел под их ногами. Теплый, зимний вечер в далекой Сибири. Анджей почувствовал, как его пальцев коснулись пальцы Люды, а потом она взяла его за руку. В душе распустились розы. Он взглянул на девушку, и она улыбнулась ему.

Вдали среди густых сумерек засверкал огонь, и показались очертания руин детского сада. Друзья почти дошли до лагеря Карена. Катя улыбнулась юноше и хотела что-то спросить, как внезапно, ярче пламени походного костра, вспыхнула сияющая фигура. Белый свет чуть померк, и застывшие от страха путники сумели различить черты лица Черного Нарцисса.

- Да-да, ты не его сын! - сказала неожиданно Люда, желающая рассмешить друзей. - Это мы слышали! Что-нибудь новенькое...

- Помолчи! - строго перебила копия Карена. - Я, хоть умер еще молодым, все же тебя старше! Имей уважение! Я тебе в дедушки гожусь!

 

* * * 

Тем временем Дима и Богдан помыли посуду, немного прибрались в лагере и только хотели поболтать, как вдруг увидали позабытую ими за разговорами больничную карточку Черного Нарцисса. Не сговариваясь, юноши кинулись к ней, и застыли.  Любопытство распирало. Наверное, нужно было подождать Карена, потомка хозяина этой вещи, но мальчики не удержались. Договорившись, что посмотрят «одним глазком», они собрались с духом, чтобы открыть хотя бы чуть-чуть эту тайну. 

Митенька принес из домика влажные салфетки и, протерев книжечку, переглянувшись с другом, открыл ее.  К первой же странице был прикреплен степлером газетный лист. 

- Что тут написано? - прошептал Богдан.

Дима нахмурился. Он не знал, переводить ли такое другу, и ответил, что когда-то в Гибельозерске произошло убийство, и о нем статья. 



Maria Shmatchenko

Отредактировано: 29.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться