Лондвисс для Марты

XIII. Мой хвостатый кошмар

 

XIII. Мой хвостатый кошмар

 

Спустя четыре дня после моего катания-летания мне подыскали работу...

Шепелявая злыдня, вынырнув из своего закутка в общий коридор, ухватилась за рукав моего красного платья сухонькой паучьей ручкой-лапкой, а другой хилой лапкой сунула мне под нос обрывок желтой бумажки.

– Будеш-ш-шь пах-х-хать... Ш-ш-штраш-ш-шно... – прошуршала паучиха. И, выпустив мой рукав, постукивая клюкой – словно пробуя дощатый пол на прочность, – поплелась к себе.

Измятая, с запахом соленой капусты, рваная бумажка сообщала: «Марта. Кухня. Поваренок. Спрос – Лотрифна. Время: с 5 до 7, с 11 до 13, с 19 до 21».

Буквы – ровные, как печатные, хотя вырисованы черными чернилами.

Перевернув загадочную записку – повестку на кухню? – я изучила запись, набросанную корявенькими синими буковками: «Оливк. господск. – 3 кувш.; оливк. плебейск. – 6 кувш.; мука господск. – 2 мешк.; мука плебейск. – 6 мешк.».

Вывод напрашивался неутешительный.

Шесть часов в день пахать на кухне – допустим, еще куда ни шло.

Но разве нормальный человек сократит слово «мешка» в – «мешк.»? И знаков препинания-пропитания при урезании текста – навалено кучей!

Где тут логика и в чем смысл? Знаков: пять на пять! Точек с запятыми – с лихвой!

Такое тупое начальство устроит мне спрос – еще тот! Бессмысленный и беспощадный!

Впрочем, может, список продуктов сделала не Лотрифна? Надо надеяться!..

С плебейским маслом всё в порядке – это то самое, деревянное, ненавидимое леди Розой. Лично меня оно совершенно не раздражало. А вот упоминание о низкосортной муке меня опечалило и озадачило. Караваи, булки, пироги, сухари, которые нам подавали, казались качественными. Что-то тут не так...

Я отправилась в комнатку моей покровительницы. Отвлекла старушку от чтения последнего писка книжной моды.

Романы для леди Розы, кстати сказать, привозили на заказ.

– Ох, дочка! Да, да! Эта писулька – повестка на кухню! – подтвердила миссис Смитсон. – За тебя некому платить. Придется отрабатывать право на жилье, дочка! Ничего не попишешь! Это тебе – не Фог-Страндалли!

– Фог-Страндалли? – эхом повторила я.

– Ах! Лучший романтик прошлого века! В его книгах – только безработные герои! Графы, маркизы, герцогини, воры, пираты, бродяги! Но жизнь коварна: она заставляет некоторых людей работать. Увы, увы!.. Мой отец, например, целыми ночами писал доклады! Именно за письмом его и взорвали! И – ни перышка!.. Увы, увы! С бомбистами шутки плохи!..

Сообразив, что больше ничего ценного я не услышу, я убрела прочь. Искать кухню.

По наводке близнецов я нашла поварню в дальней – если идти от моей палаты, – в дальней части дома. В полуподвале с огромным арочным окном, до подоконника которого я не могла дотянуться – так высоко!

Дымоходы, печи, жаровни, посуда в буфетах, продуктовые «силки» – мешки, расставленные по углам, или сетки, развешенные на крюках по сухим черным стенам, – и два стола – всё содержалось в поварне психушки в полном порядке!

Ни лукового перышка на каменных плитах пола! Ни картофельных очистков, забытых в помойном ведре!

Как я узнала во дни моих паханий в роли поваренка, девиз Лотрифны гласил: «Убрать лишнее – пока не завяло!» Запасной девиз уточнял: «Драй всё, чтобы засияло!»

Такой чистюли, как повариха психушки, я и вообразить не смогла бы! Трудно было поверить даже собственным глазам!

Тетушка, целыми днями пыхтевшая среди парившихся и жарившихся продуктов, всегда имела белоснежный вид. Ее колпак с оборочками, фартук в рюшечках и меховые ботинки не принимали на себя ни чад, ни гарь, ни овощную грязь!

Меня поразило и другое. Кухарка – миловидная сорокалетняя блондинка – выказывала по отношению ко мне невероятную снисходительность.

Хотя кухарку и раздражало то, что я быстро превратилась в классическую Замарашку, но Лотрифна прощала мне и чумазость, и абсолютно все промахи. Она никому не жаловалась. И никогда меня не наказывала.

Хотя то, за что наказать, – нашлось бы в любую минуту!

То я роняла совок, полный угля, на белый мех кухаркиной обувки. То, спотыкнувшись, я проливала грязную воду – после мытья посуды – на свежеиспеченный торт. То забывала перевернуть мясо в очаге – и оно подгорало...

В общем, надо гнать поганой метлой таких поварят, как я! Одним лишь могу оправдаться: я гадила – не нарочно!

Лотрифна терпела мою неуклюжесть, трагически ахая или охая. Всего лишь – охая и ахая!

Через несколько дней пахания на кухне я почувствовала себя внезапно окрепшей.

Хм. Нелогично.

Видимо, в психушке тайно проживала какая-то иная логика...

Так или иначе, но, устроив очередное обрушение «силка» с луком – «Ой, ой! Сетка сама лопнула!» – или спаливши крупную партию котлет – «Ой, ой! Они сами усохли!» – короче, после всех моих безобразий на кухне, – я наливалась жизненной силой!..

И потому-то, однажды в десятом часу вечера – или ночи? – я вернулась в свою палату как бы навеселе.

Выдрала с нитяным корнем новую пуговку из своего пальто. Не смогла отодрать новых лент от сапожек. Сказала им с веселой грустью: «Прощайте, мои любимцы! Я вас никогда не забуду! Верьте!..»

Оделась получше.

Нацепила сразу три пары панталошек, чтобы не доставлять леди Матильде хлопот в первый же день. Превратила себя в округлую матрешку, натянув столько нижнего белья, сколько влезло под платье: и лиф, и две ночные рубахи, и подъюбник, и юбку... Едва пропихнулась в платье!.. Обернулась белой шалью, которую мне днем раньше подарила леди Роза. Позвенела монетками, которые мне дала она же.



Екатерина Цибер

Отредактировано: 04.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться