Лондвисс для Марты

XIX. Три зла

 

XIX. Три зла

 

В самых вежливых выражениях я высказала кучеру сильное неудовольствие его гоночной манерой езды. Я красноречиво обналичила в слова свою серую обиду, прежде чем вновь заползать в риско-фортель. Мягко стращая гонщика обещанием нанять другой экипаж, если кучер не образумится.

Не стану лгать, что Фортиссимо восторгнулся моим желанием ехать помедленнее. Скорее – содрогнулся.

Но, повздыхавши трагически, кучер нехотя пообещал: «Уж, так и быть, слегка сбавлю скорость, раз уж у маленькой леди – слабый желудок». И я осталась довольна этим «слегка». Чего ж большего добьешься от прирожденного гонщика?!

Кучер извинился, что нам придется «сделать еще одну петельку по столичке». Неизвестный-номер-один, которому Фортиссимо передал посылку от блаженного, вручил кучеру письмо для неизвестного-номер-два.

Я вошла в положение безотказного посыльного – согласилась стерпеть дорожную петельку.

У моего долготерпения имелись две весомые причины.

Я начала чуточку доверять Фортиссимо. После того, как он жутко разволновался из-за моего исчезновения. Стал бы любой другой кучер нервничать из-за пропавшей пассажирки, забывшей немалые деньги внутри его личного экипажа? Сомневаюсь.

И, кроме того, я хотела увидеть тот дом, в который первый неизвестный послал письмо второму. Вдруг когда-нибудь это бесплатное знание мне пригодится!

Мой железный дед часто повторял: «Любое знание фактов – на пользу хранителю!..»

Итак, жизнь моя в тот июньский день катилась быстро, но не слишком кошмарно.

Я порадовалась, что кое-как, шатко да валко, да с «петельками», но двигаюсь туда, где ждет меня уютный синий домик – домик для отдыха...

И тут, ни к селу ни к городу, а просто – к новой печали, со мной приключились два очередных зла.

Первое зло родилось само: от излишних размышлений. Второе мне подло подкинул коварный игрок – сэр Случай.

Итак, я потряслась – чуточку слабее прежнего, – потряслась в железном колобке дальше, самоутешаясь так: «Мисс Марта! Представь себя в роли Лягушонки-в-коробчонке, к зеленым лапкам которой однажды падет лучший сэр страны Офширно! С кольцом на его, сэровой, ладони! Для Лягушонки! Правда, сэру придется лечь перед ней – плашмя...»

От абстрактного лучшего сэра моя мысль перескочила на конкретного – на Златокаска в белой атласной рубашке с вензелями, вышитыми на ней бледно-сиреневым шелком. У меня в носу едко защипало, но вовсе не от желания чихнуть на прекрасного сэра. А – от лютой досады.

Вся моя семья сплошь состояла из простых упрямцев, твердо стоявших на почве рационализма. А я не особо отличалась от своих родных.

«Нужна ты ему, Марта, как ночная лужа вервольфа в саду психушки! Он упертый холостяк, леди!» – так однажды сказал мне вампир Фель. И был прав.

Я совсем не разбиралась в любовных загадках, хотя и читала о них кое-какие романы. И потому, обнаружив проблему, я, фигурально выражаясь, резво попрыгала на ростке моей любви. Забила тот росточек в почву здравого смысла.

И охотно поверила: с великолепным Златокаском – покончено! Всё! Сэр Роджер Форс для меня: Болтун-в-Парламенте, просто зануда – и ничего более!

Мысли мои тотчас переметнулись – безответственно, как либералы, – на тему «Тони и Зайка – бедняжки».

Меня, правду сказать, больше тревожила судьба Тони, чем – Зайки.

Бомбистка, без видимых – мне – причин, произвела на меня впечатление девчонки, способной выкрутиться из любой ситуации. А вот характер парня меня пугал: лопуха-болтуна запросто поймает любой враг!

Мне представилось: в недалеком будущем тайная – или не очень – полиция сцапает Тони-лопуха. Сыщики ведь недаром свой хлеб-то с тмином едят!

Парня станут нещадно бить, требуя назвать имена сообщников. А Тони, хоть и болтлив от природы, наверняка будет героически молчать. И мучиться... А потом его вздернут на виселице – молодого, уже не красивого, несчастного...

Я не знала, почему ребята влезли в политику. Возможно, они тоже сбежали из какого-то ужасного приюта. Возможно, они повидали в Офширно вещи и пострашнее, чем Кров Умалишенных. Или те ребята, быть может, просто – воинствующие идеалисты?..

Так или иначе, добром их игра не кончится. Такие игры обычно кончаются смертью игроков. Даже, если игроки – настоящие герои...

«Почему все Тони – герои?» – всплыла у меня в голове чья-то чужая мысль.

Мне пришлось напрячь память, чтобы установить автора. Кажется, фраза – из какого-то романа Голсуорси. Там в главных ролях – две юные англичанки.

Одну, очень храбрую, любил Тони. А вторая, обычная, любила поэта, принявшего ислам. У Тони любовь, кажется, удалась. А вот поэт сбежал от любимой на Восток. Имя брошенной девушки звучало колокольчиком: Динни! Такое звонкое имя – не забывается! Бедный поэт!

Динни потеряла любимого – довольно молодого мужчину. И вышла замуж за стареющего буржуя. Точно!

Из-за этого мне и не нравился тот роман. Хотя престарелый сэр стал весьма достойной заменой поэту. И – очень богатой заменой...

В то время, как я мусолила грустные мысли, Фортиссимо сделал нужную петельку – и, на сей раз предупредив меня, скрылся в подъезде, рядом с которым кучер сперва привязал Белянку.

Первое зло приключилось: внутри меня восстала мощная волна нежелания жить в мире, где мне – в самом лучшем случае! – светит брак со старым мешком с деньгами. В моей душе забурлило негодование – из-за психушки, из-за парада, из-за тех ребят-убийц, которых, несомненно, убьет этот жалкий серый мир!



Екатерина Цибер

Отредактировано: 04.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться