Лондвисс для Марты

XXVI. Дела житейские

 

XXVI. Дела житейские

 

Мне всегда казалось, что я – весьма наблюдательная девушка. Однако вышло так, что мягкие полувопросы сына священника не сразу навели меня на мысль: «Ох! А ведь спутник-то прощупывает мое благорасположение к себе! И оценивает, ох! Как свою возможную невесту!» И я поразилась: «Как же я невнимательна к людям!..»

Увы мне! Я даже не смогла припомнить имя моего спутника! Не то – Джек, не то – Джон, не то – Джим. Что-то простое, незанимательное. Как и внешность, как и манеры. Ничего дурного, но и ничего привлекательного.

Новоявленный жених отлично знал: у мисс Марты есть бумага с разрешением на брак, заверенная новым опекуном – старым лекарем. Оставалось лишь проставить в той бумаге нужное имя – и обвенчаться...

Пока наши сани скользили по снежному насту, я волей-неволей вслушивалась в мягкие любезные уговоры молодого хранителя древностей. И весьма вежливо, но вполне однозначно, давала понять сыну священника, что я – недостойна войти в его святое семейство.

Брачное предложение Джек-Джон-Джим сделал мне в весьма туманной форме – видимо, чтобы, в случае отказа, было бы нетрудно отозвать предложение обратно.

Не ведаю, каким бы стал мой ответ, если бы невеликий, но добрый махинатор мне нравился – как мужчина. Но сын священника ничем меня не привлекал. К тому же, несмотря на вынужденную перемену в моем отношении к религии, я чувствовала: к строгой жизни блаженных моя натура, увы, никак не приспособлена!

В нормальном состоянии я часто бывала пылкой, звонкой. И даже – слегка вертлявой и кокетливой. Конечно, в подавленном состоянии я казалась Джеку-Джону-Джиму вполне пригодной для тихой сельской жизни в скромной семье священника. Но я-то надеялась вскоре окончательно стряхнуть с себя сплин – и заняться бурными страстями. Если не любовными, то – финансовыми.

Чтобы не слишком уж огорчать хорошего человека отказом, я лживо призналась: «Сударь мой, вы должны понять: я – стяжательница! Моя главная страсть – копить деньги! Моя заветная мечта – скупить весь мир!»

И Джеку-Джону-Джиму, как я заметила, разом полегчало. Он, возможно, и сам имел склонность к накопительству. Но, в силу почтенного воспитания, никак не мог высоко ценить столь бездуховную черту характера юной невесты.

Таким образом, не сильно потревоженные друг другом, я и мой спутник доставили Миффи и сундучок в шестой номер отеля «Москрофф».

Самый фешенебельный отель Лондвисса был назван в честь второй столицы Офширно. Как я давно уже знала, вторая столица – неофициальная, но полноправная, – имела внутри себя пышный отель «Лондвисс». Правительственные центры находились в обеих столицах, расположенных в разных концах обширной страны.

Королева предпочитала чаще жить в Лондвиссе, в старинном замке Дорандо, который был свидетелем средневековой войны Чайной и Черной розы, длившейся двести лет. А Первый Министр более любил дворец Трибворд, выстроенный в Москроффе сразу же после Маленького Восстания Шестиглавых – всего-то столетие назад.

Мэтр Гронсье Фассор – хозяин отеля – нисколько не лебезил передо мной. Даже кланяться – не изволил. Из чего я сделала печальный вывод: до истинной леди мне еще – расти да расти!

Тем не менее номер на втором этаже, снятый мною – за сорок пять фунтов! – на два месяца; тот номер мог бы – на взгляд любой леди! – стать достойным пристанищем даже для Великой Висторики.

Сплошь – красное дерево, всюду – позолота. Окна гостиной – от потолка до пола. Широкий балкон – в кружевной розоватой лепнине. А в спальной – кровать из мореного дуба. И пунцовый атласный балдахин над нею. А рядом, за ширмой, спрятан широкий диван, обитый буйволиной кожей. Миффи пришла в полнейший восторг!

В спальной – тяжелые бронзовые канделябры-пятисвечники. А в гостиной – о, небеса! – позолоченная хрустальная люстра на двадцать пять свечей.

Горничные ловко тянули ту люстру вверх-вниз благодаря позолоченной веревке. Со временем и я, втайне от прислуги, научилась чистить люстру и менять свечи. Просто из любви к искусству. Ребристые хрусталинки, таинственно позвякивавшие меж моих ладоней, меня буквально завораживали!..

Джек-Джон-Джим напрасно уговаривал меня быть разумнее: снять комнаты в каком-нибудь обычном сером домишке! «Всего-то за пятьдесят фунтов в год можно снять квартирку со сносной меблировкой на окраине Лондвисса! – настойчиво пытался Джек-Джон-Джим вразумить меня. – Вы не столь богаты, мисс Марта, чтобы так неразумно швыряться деньгами!»

А я весело отвечала: «Таков уж мой дамский каприз!..»

И сын священника лишний раз уверился в полнейшей бестолковости моего неразвитого ума. Таким образом, я и мой спутник расстались – добрыми друзьями.

Что же до истинных мотивов моей расточительности, то они были весьма далеки от понятия «дамский каприз». Мне незачем скрывать теперь, леди и сэры, ту давнюю правду! Главной причиной съема самого лучшего жилища в самом лучшем районе стал именно тот печальный факт, что я – именно! – была не столь богата, чтобы экономить.

Рассуждая строго логически, я создала некую схему поимки знатного жениха. Ну, или хотя бы – богатого. С учетом всех данных о светской жизни Офширно, скопившихся в моем уме с мая по январь.

Итак, что же мы с Миффи имели на самом деле?

Миффи имела меня. И – слишком хороший аппетит. Обжорство нырвольфа стало для меня дополнительным мощным стимулом к поиску обеспеченного мужчины.

Я же имела достаточно средств, чтобы снять дешевую комнату и неспеша подыскать работу – по силам и по вкусу. Я могла использовать для трудоустройства рекомендацию от лорда Чехшински-Брадайта. И, таким образом, совершить величайшую глупость.



Екатерина Цибер

Отредактировано: 04.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться