Лорьяна. Теория могущества

Размер шрифта: - +

Глава 4. Тайны у тебя под носом

Два дня Лана не выходила на работу по настоятельной рекомендации лорийцев. Её личное расследование не могло двигаться дальше без зацепок, а взять их было неоткуда. В Комитете, как она и предвидела, этим случаем больше не занимались.

Она дважды прошла по маршруту, которым Эмили ходила на работу. За жилым кварталом театр, потом пара лавок со всевозможными товарами, три жилых дома, небольшой парк с фонтаном и снова жилой квартал. Совершенно непримечательная, да и недлинная – минут двадцать – дорога до окраины города, и ты уже упираешься в нужную стену. Конечно, надо примечать детали. Какая пьеса идёт в театре? Может, Лиз Линсент хотела это узнать, и заходила внутрь. Что можно приобрести в этих лавках? Наверняка Лиз бывала и в них. Вдруг, в соседних домах у Лиз были подруги или, хотя бы, знакомые? Может, она гуляла с ними в этом парке?  Но никто не узнавал описание Лиз Линсент, ни продавцы в лавках, ни кураторы в театре, ни мамочки с колясками – завсегдатаи парка. Оно и не удивительно, что Лиз не любила этот город.

Откуда Лане было знать, что случилось неделю назад? Как она могла представить себе то раннее утро, когда молодая и очень красивая девушка с длинными и мягкими светлыми волнами волос, одетая в нежно-розовое платье, вышла на улицу, чтобы отправиться на работу? Никто не говорил ей, что в то утро погода была чудесной, светило солнце, и снова жизнь казалась прекрасной. Даже тень событий, произошедших за два дня до этого утра, уже не могла его омрачить. И Лиз казалась счастливой и беззаботной, хотя ещё два дня назад она была абсолютно подавлена и обескуражена «неприятностью» на работе.

Дело в том, что Лут, которого Лиз Линсент опекала и лечила, серьёзно заболел. Лиз была там, когда это в первый раз случилось. Он вызвал её для утренней беседы за чашкой чая – хотел поговорить о книге, которую только что закончил читать. Они часто вместе обсуждали книги. Лут очень серьёзно подходил ко всему, что его занимало. И раз уж он с детства увлекался старым укладом жизни, в его комнате были повешены  плотные гардины, а мебель была выписана из музейных коллекций.  Книгами же он увлёкся недавно, несколько месяцев назад, и был приятно удивлён тем, что лекарша любезно согласилась обсудить с ним прочитанное и растолковать ему все непонятные моменты. Лиз с детства страстно любила книги и всегда мечтала написать свою собственную. Однажды за обсуждением книги Лиз показала лорийцу письмо, написанное её сестрой. Письмо предназначалось некой Эмили Роулз, о которой Лиз напрочь отказывалась говорить. Лут очень внимательно изучил его, перечитывая каждое слово, и попросил девушку оставить письмо ему. Лиз нехотя согласилась – она всегда сохраняла письма Ланы и раньше никому их не показывала. Однако с этого дня от сестры не пришло больше ни одного письма. 

Книга, которую Лут только что прочитал, была о чём-то невероятном. Её написал человек, и рассказывалось в ней о людях, их страданиях и прочих неприятностях, связанных с остротой их чувств. Там были предательства, потери и прочее, чего Лут никак не мог понять, ведь он не мог этого почувствовать. Лиз долго сидела напротив него в мягком кресле, терпеливо объясняя, как больно и страшно человеку, которого предали, и  что чувствует герой, потерявший друга во время землетрясения.

Он с упоением слушал и её рассказ о любви. О том, что люди могут так любить друг друга, что им страшно даже думать о разлуке. О том, как жизнь одного становится адом без другого. Он слушал и не мог поверить. 

– И ты чувствуешь это прямо сейчас? – с сомнением спросил он.

– Я? – Лиз вдруг осеклась, – Нет, я ничего такого не чувствую.

– Но чувствовала когда-нибудь?

– Нет, не чувствовала. Лут, не смотри на меня так, ты меня пугаешь, – рассмеялась она.

– А ты бы хотела это почувствовать?

– Конечно. Все хотели бы это почувствовать. Разве ты бы не хотел?

– Нет, – легко ответил он, вглядываясь в искорки внутри её глаз, – Я бы не хотел. В книгах после этого всегда становится больно. Это того не стоит.

– Ты не прав. Любовь – это самое главное преимущество, которое есть у людей.

– Преимущество? Лиз, ты всё не так понимаешь. Здесь же ясно написано, что это лишь недолгая агония перед настоящим несчастьем. Ты разве не читала книг?

– Я никогда не чувствовала этого, но я знаю о любви не из книг. Моя мать любит моего отца, поэтому они живут вместе. А почему вместе твои родители? Потому что они не смогли поделить участок под замок? Или потому, что они почувствовали потребность завести ребёнка, чтобы баловать его и потакать его прихотям?

– Ты не в себе, – спокойно заметил Лут, – Ты забыла своё место.

Лиз смотрела на него своими большими чуть испуганными глазами, и не могла поверить, что только что оскорбила лорийца. Она, действительно, была не в себе и никак не могла понять, почему.

– Можно мне уйти? – робко уточнила она, вскакивая с кресла и пятясь к двери. Лут тоже встал и отвернулся от неё, глядя сквозь задёрнутые гардины.

– Книги врут. Но и ты врёшь тоже. Многие ли её испытывают, эту любовь? Семьи лорийцев ничуть не хуже человеческих. Любовь – не единственное, что может связывать двух людей.

– Ничуть не хуже, – едва слышно повторила Лиз, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Она хотела тотчас убежать и спрятаться в верхней гостиной, но не смела двинуться с места, пока не услышит ответа Лута. Она знала, что он сердится, и очень не хотела оставлять всё вот так.

– Любые два лорийца могут стать идеальной семьёй. Мы созданы целыми, а не половинками, разве это плохо? Отвечай же мне, куда делся твой пыл? – он резко повернулся, и какие-то недобрые огоньки плясали в его глазах. Лут подошёл к двери и дёрнул ручку, запирая замок: отрезал спасительную возможность ускользнуть наверх. Лиз прислонилась к стене и, не в силах дальше сдерживать слёзы, закрыла лицо руками.



Татьяна Донценко

Отредактировано: 23.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться