Лорьяна. Теория могущества

Размер шрифта: - +

Глава 16. Девятый день

Лана проснулась и резко села на постели, напряжённо вглядываясь в обступившую её темноту. Прошедший день был самым странным в её жизни, и теперь её мучили кошмары. Как Лиз и предположила, к проведению посвящения Лута Лану не допустили, но присутствие лекаря было необходимо, и за время обряда Лана дважды спасла лорийцу жизнь. Когда вспыхнуло живое пламя, и Лут завопил – пронзительно и тонко, как ребёнок, Лана впервые в жизни по-настоящему почувствовала себя уязвимой. Только тогда она поняла, как много в жизни лекаря зависит от здоровья и благополучия его пациента. Ведь если бы Лут умер на посвящении, пусть даже не по её вине, для Ланы этот день бы тоже оказался последним. А Лут горел долго – целую вечность. И глаза его светились неподдельным ужасом, как будто ещё чуть-чуть, и он не выдержит – отдастся целиком этому адскому пламени и начнёт обугливаться, скукоживаться и пеплом рассыпаться по ветру.

Когда же раны на гладкой белой коже лорийца исчезли, Лана вздохнула с облегчением. А во сне это необъяснимое чувство тревоги неожиданно вернулось. Перед глазами у Ланы маячила пылающая фигура Лута, в ушах звучал его отчаянный крик, но самый ужас был не в этом. Сквозь клубящееся жадное пламя, пожирающее хрупкое тело Лута, Лана заметила знакомое лицо, напуганное и полное отчаяния. Лицо своей сестры. Сестры, которая пропала девять дней назад. «Девять» – это слово отозвалось глухим болевым ударом в мозгу у Ланы. Девять – ужасное, отвратительное число. Число отчаяния. Число, которое убивает надежды. Ведь на десятый день человека безоговорочно признают усопшим. И всё. Конец. А Лана не сдвинулась в поисках Эмили ни на йоту. Намертво застряла в гуляющих по замку слухах и сплетнях, а единственная ниточка – гувернантка Каролина – как будто специально ни разу за это время не появилась в своей квартире.

До этой ночи, до этой самой минуты, когда Лана села на кровати, охваченная ужасом, она находила себе оправдания. Верила, надеялась и ждала. Но время шло, и уже вот-вот могло стать поздно. Она была готова на что угодно – броситься в бушующее пламя или прыгнуть вниз с самой высокой горы. Лишь бы найти и спасти Эмили. Бездействие казалось Лане преступлением.

Она встала с постели и оделась. Несколько раз прошлась из комнаты в комнату, посмотрела на аккуратные светящиеся цифры причудливых электронных часов – было три часа ночи. Должно быть, Эмили-Лиз сама нарисовала мастерам, как её часы должны выглядеть. Она очень любила всяческие безделушки, и квартира была ими наполнена доверху. Скорее всего, эти причудливые и замысловатые вещи помогали Лиз скрываться от одиночества. Они стучали, звенели и тикали, создавая ощущение, что в доме полно людей, и все они любят Лиз, оберегают её и готовы пойти за ней на край света. «И всё равно ей здесь было плохо» – констатировала Лана, завершив очередной обход квартиры. Сон сняло как рукой, но до рассвета оставалось много времени, и выходить из квартиры не имело смысла. И Лана продолжала шататься по комнатам, проверяя содержимое всевозможных шкатулочек и ящичков, простукивая стены в поисках тайника. Но Лиз, хоть и увлекалась детективными романами, никаких намёков на своё местонахождения не оставила. Скорей всего, она просто не знала, что по дороге на работу с ней что-то случится. Но к чему тогда эта странная записка?

Чтобы скоротать время, Лана отправилась на кухню и поставила чайник. После третьей чашки девушка хищным взглядом изучила содержимое холодильника. Лиз привыкла есть в ресторанах и кафе, поэтому дома ничего толком не хранила. Лана же в суматохе последнего дня забыла заглянуть в лавку за свежими продуктами. Почему-то ужасно захотелось яблочного пирога. Недолго думая, Лана переобулась, накинула пальто и отправилась на поиски ближайшего кафе. Она вспомнила, что видела какую-то красивую вывеску недалеко от дома,  ближе к центру Лора.

Свежий осенний воздух ненадолго отогнал мрачные мысли. К тому же, улицы Лора никогда не пустовали. Вот и сейчас туда-сюда сновали нахохлившиеся от прохлады прохожие – то ли ранние пташки, то ли, наоборот, неисправимые совы. Благо лавки и забегаловки в Лоре тоже никогда не закрывались.

Лана зашла в уютное кафе, на входе предъявив свою рабочую метку на руке встречающему гостей официанту. Тот быстро провёл над рукой посетительницы считывающим браслетом, чтобы её имя высветилось у двери в электронном проходном журнале, а затем почтительно отконвоировал Лану к столику в дальнем конце зала. Официантка появилась мгновенно, Лана даже рукав рубашки опустить не успела.

– О, вы тоже лекарь, да? – воодушевлённо спросила она.

– Тоже? – удивилась Лана, – Вы часто видите здесь лекарей?

– Нет, – смутилась девушка, – Не то чтобы часто. И не то чтобы много. Но одна лекарша раньше иногда у нас завтракала.

– И вы, наверное, знаете, как её зовут? – насторожилась Лана.

– Нет, – улыбнулась девушка, – Она не представилась. Красивая такая, молоденькая совсем. Сразу видно: очень добрая. Постоянно брала яблочный пирог.

– А у вас есть яблочный пирог? – с надеждой спросила Лана.

– Разумеется. Вам принести?

– Да, пожалуйста. И чашку кофе. И, если можно, вернитесь к моему столику. У Вас ведь не так много клиентов.

– Конечно, – улыбнулась официантка и удалилась. Через три минуты она вернулась с дымящимся на тарелке куском пирога, от которого расползался приятный яблочный аромат, – Так чем я могу Вам помочь?

– Когда вы видели эту девушку последний раз? – спросила Лана, подхватывая ложкой небольшой кусок пирога и отправляя его в рот.

– Лекаршу? Да больше двух недель назад. А что такое?

– Я её сестра, – как можно обворожительнее улыбнулась Лана.

– Вы на неё совсем не похожи, – тут же отреагировала официантка, – Ой, простите. С ней что-то случилось?



Татьяна Донценко

Отредактировано: 23.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться