Лорьяна. Теория могущества

Размер шрифта: - +

Глава 22. Без окон, без дверей

Генз медленно шёл по светлому коридору, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Впереди как будто ничего не было – совсем ничего, только неуютно светлая кишка коридора на много километров вперёд и в никуда. Поддавшись искушению, Генз малодушно оглянулся назад, и его словно пронзило электрическим током. За его спиной больше не было огромной дубовой двери: только всё тот же бесконечно светлый коридор. Генз едва поборол в себе желание вернуться назад, до боли стучать в ослепительно яркие панели стен, кричать и любой ценой прорываться наружу. Аккуратный белый коридор казался ему самым отвратительным местом во вселенной.  

Он снова посмотрел вперёд и как раз вовремя: в метре от него коридор теперь пересекали несколько перекрещенных синих световых лучей, и количество их стремительно росло, пока перед Гензом не образовалась плотная светящаяся сетка. Она перегородила коридор из конца в конец тонкой синей паутинкой и, не дав лорийцу опомниться, начала быстрое движение ему навстречу. Генз инстинктивно успел закрыть лицо ладонями, и по телу прокатилась волна слабых уколов, словно в него вонзили тысячи микроскопических иголок.  Когда же покалывание исчезло, Генз ощутил невероятную, ни с чем не сравнимую лёгкость, как будто на нём больше не было ни одежды, ни обуви, и сам он летел сквозь бесконечное тёплое и уютное облако. Пол мягко ушёл из-под ног, и Генз впервые в жизни почувствовал все клетки своего тела – каждую из них – почувствовал, как они секунда за секундой перестраиваются внутри него в идеально отлаженный механизм, способный подчиниться любому приказу. И приказ мгновенно последовал. Лёгким и грациозным рывком Генз выпрямился и открыл блестящие от восхищения глаза. Все страхи и сомнения покинули его, он был сосредоточен и готов к чему угодно. Он правил своим телом, каждой его прекрасной и неповторимой клеткой в отдельности, он был самым идеальным созданием, которое только могло существовать. У него была цель, великая цель, и он уверенно шагнул вперёд, точнее, приказал своему телу шагнуть. И этот шаг был самым необычным, что Гензу приходилось совершать в своей жизни, потому что он почувствовал его – от  невидимого толчка, от дрогнувшего, почти осязаемого сгустка мысли в невероятно ясной голове. Он почувствовал, как за доли секунды его тело собралось, наполнилось энергией, жгучей и рвущейся наружу. Он сделал этот шаг всем своим существом.

Коридор вокруг был всё таким же белым и бесконечным, но теперь он наконец наполнился смыслом. Это был путь к цели, и Генз не собирался сдаваться. Он пришёл сюда, чтобы не сдаваться. Никогда, никому, ни за что. И каждый шаг по этому коридору – пусть даже самому отвратительному во вселенной – каждый шаг, сотворённый  Гензом от начала до конца, шаг, родившийся из невидимой мысли и подхваченный тысячей могущественно безвольных клеток его совершенного тела, вёл его к этой заветной цели.

Ровные белые стены влекли лорийца всё дальше и дальше, и он, поглощённый новыми ощущениями, не сразу заметил, что  тесноватого парадного пиджака Лута, а с ним и спасительной ампулы с кровью и чудесной коробки-телефона для связи с родными в кармане при нём больше не было. Он был в аккуратном чёрном костюме, настолько лёгком и удобном, что едва мог почувствовать его на себе. Генз знал, что это должно было его напугать, но совершенно не испытывал страха. На душе у него было удивительно легко и спокойно, словно он не проникал в самое охраняемое здание на свете, а просто прокрался в кинотеатр и по привычке занял место в последнем ряду, чтобы не привлекать внимания. И сейчас начнётся фильм. Как редко Генз наслаждался моментом! Как мало было в его жизни спокойствия, которое теперь наконец захватило его разум! И как не вовремя… 

Генз шагнул ещё раз и замер. Перед ним всё это время был вовсе не коридор, бесконечный и ослепительно белый. Это была светящаяся панель – всего лишь гладкий кусок стекла, изображающий светлые стены прямоугольной комнаты. И как искусно всё это было проделано! Ни одного стыка, никаких креплений. Никакой двери. И даже в этот момент Генз не ощутил страха или отчаяния. Он был спокоен и даже счастлив. Он знал, что найдёт выход.

Генз протянул руку с намерением прикоснуться к неожиданно преградившей дорогу стене, но сделать это оказалось невозможно. Светящаяся панель была на своём месте, непоколебимая и, без сомнения, настоящая. Но рука лорийца беспрепятственно прошла сквозь неё. Генз с удивлением уставился на свои белые пальцы. На первый взгляд в них не было ничего необычного, разве что они чуть-чуть светились, или это на них падал отсвет от панелей на стенах. Генз снова посмотрел на стену, спокойно стоящую на своём месте. И решился. Снова проследив свой шаг с того самого момента, как он в виде мысли сформировался в его мозгу, Генз нырнул прямо в заманчиво светящуюся гладь. Подсознательно он ждал того же покалывания, которое ощутил при столкновении с лазерной сеткой. Но его не было. Генз вообще ничего не почувствовал. Только сердце замерло, а потом снова принялось отстукивать привычный ритм. Генз вздохнул не без облегчения и принялся разглядывать комнату, в которой оказался.

Он не мог избавиться от ощущения, что когда он вошёл, в ту самую секунду, в комнате ничего не было, кроме стен – таких же панелей, как и в покинутом им коридоре, только выключенных. Ему показалось даже, что комнаты вовсе не было. Это была лишь декорация, собранная из чёрных квадратов, разделённых светящимися зелёными линиями. Но всё это было только иллюзией, невесть откуда возникшей у него в мозгу. Потому что перед ним был настоящий торжественный приёмный зал Библиотеки. Место, в котором с детства мечтал побывать каждый лориец.

Комната была впечатляюще огромной, и Генз сразу отметил, что, должно быть, находится теперь над тем помещением внизу, в котором они с Рэйем, Зарой и даже с Лиз наблюдали за сухоньким старичком и его забавным танцем.  Пол в торжественном зале, и правда, был чёрным, расчерченным на квадраты зелёными полосками света, поэтому природа иллюзии больше не вызывала у Генза сомнений. Стены же были светлыми и сильно напоминали наружное убранство Библиотеки. Здесь также были барельефы, причудливый орнамент и многоярусные балкончики с частой колоннадой.  А потолка над залом как будто и не было: сверху на Генза смотрело холодное зимнее небо, пронзительно синее и почему-то очень далёкое.  



Татьяна Донценко

Отредактировано: 23.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться