Ловец душ, или История Генриха фон Штейнберга

Размер шрифта: - +

глава 1

 Новорожденный не дышал. Повивальная бабка ущипнула ребёнка за пятку, сморщенное личико порозовело. Безвольно обмякшее тельце напряглось, младенец дёрнулся и судорожно вздохнул. Ребёнок хватал воздух широко разинутым ртом, словно выброшенная на берег рыба. Повитуха вопросительно поглядела на занятого матерью акушера. Тот брезгливо поморщился и раздражённо покосился на запертую дверь.

 Младенец неуверенно всхлипнул, крохотные пальчики сжались в кулачки. Немного погодя, раздалось тихое обиженное хныканье. Сил на громкий плач, которым дети обычно оповещают о своём появлении в этом мире, у новорожденного не было.  

 На сей раз, ребёнок родился живым. Хотя лучше бы он разделил судьбу брата, который появился на свет годом ранее, и, несмотря на все старания акушерки, не сделал ни единого вздоха. Взглянув на новорожденного, помогавшая повитухе молоденькая служанка ахнула и перекрестилась. Младенец напоминал одно из тех созданий, которых местный аптекарь держал заспиртованными в стеклянных банках, и демонстрировал любопытным за деньги. Непропорционально огромная голова висела на тощей «цыплячьей» шее. Отёчное лицо с расплюснутым носом и узкими глазами-щелями, заполненными красной от крови слизью, походило на сморщенную мордочку старой мартышки. Новорожденный был настолько худым, что прикреплённые к выпуклой неровной грудине рёбра отчётливо проступали под синюшной шершавой кожей. Живот и ягодицы младенца густо покрывала багровая сыпь. Ручки и ножки непомерно длинные с раздутыми шаровидными суставами бессильно свисали вниз, словно у марионетки из кукольного театра.

 С застывшим на лице профессиональным безразличием, как нельзя более удачно подходившим для данного случая, опытная повитуха ловко обтерла и запеленала ребёнка. Никто не стал поздравлять мать с рождением сына. Измученная тяжёлыми затяжными родами женщина лежала с закрытыми глазами и глубоко дышала. Хмурый доктор проверил пульс у роженицы, бегло осмотрел новорожденного и отправил служанку сообщить барону, что его супруга, наконец, разрешилась от бремени. В воздухе зависло напряжённое ожидание.

 Баронесса фон Штейнберг подарила мужу троих здоровых сыновей и двух дочерей. Хотя рождённая четыре года назад девочка прожила всего два дня, а мальчик в прошлом году вообще родился мёртвым, титулованная дама сполна выполнила свой долг перед мужем и обществом, сделала всё от неё зависящее для продолжения славного дворянского рода фон Штейнбергов. О несчастных мёртвых младенцах баронесса старалась не вспоминать, утешая себя тем, что уже немолода, и ей больше не дано выносить здорового ребёнка. Посему, услышав писк новорожденного, женщина на миг позабыла о болезненных судорогах внизу живота и приоткрыла глаза. Внешний вид младенца привёл её в ужас. Что с ребёнком что-то не так, баронесса догадалась, когда испуганно вскрикнула помощница повитухи, и негромко выругался акушер. Доктор осторожно сообщил баронессе, что мальчик, вероятно, не выживет, но женщина приняла сей прискорбный факт, как должное. Ни криков отчаянья, ни слёз. В данный момент для баронессы было главным, что родовые муки прекратились, и теперь она сможет отдохнуть. Пройдёт некоторое время, постепенно вернётся здоровье, и жизнь войдёт в привычную колею. 

 Когда отцу ребёнка сообщили о рождении недоношенного младенца, который не протянет более суток, барон кивнул головой, выражая согласие с божьей волей. Барон всегда считал, что слабый и увечный не должен носить гордое дворянское имя фон Штейнберга. В конюшне и на псарне барона имело право на жизнь только сильное и крепкое потомство. В семье подрастали три здоровых сына, старший по традиции получит в наследство титул и поместья, а младшие пойдут в армию, дабы на полях сражений поддержать славу знатного рода. Так что рождение нежизнеспособного уродца ни в коей мере не отразится на благополучии семьи.

 Не чувствуя ни волнения, ни душевного трепета, барон выработанным в армии чеканным шагом отправился в спальню жены. Узрев новорожденного, он брезгливо отвернулся. На мгновение дольше взгляд барона задержался на жене. На породистом лице баронессы с крупным носом, тяжёлым подбородком и пухлой нижней губой блестели капли холодного пота. Дыхание женщины было ровным и глубоким. Барон пожал плечами и, молча, покинул спальню супруги.

Последующий разговор с доктором, наблюдавшим баронессу во время беременности и присутствующим при родах, чрезвычайно рассердил его высокородие. Доктор Штрауб с присущей ему прямотой заявил, что причиной рождения мертвых детей и уродства младшего ребёнка он считает дурную болезнь, которую барон подхватил в одном из борделей. За наглость доктора грубо выставили вон, выплатив ему неприлично низкий для опытного уважаемого специалиста гонорар.

 Вскоре в доме появился другой врач. С вкрадчивой улыбкой на тонких губах он долго и почтительно разъяснял барону суть полиморфизма болезней крови, пересыпая долгую льстивую речь многочисленными латинскими терминами. Доктора милостиво выслушали, и позволили приступить к лечению. Врач назначил барону, баронессе и даже новорожденному порошки на основе мышьяка и наружно ртутную мазь.

 Лечение оказалось эффективным. К неудовольствию барона младенец выжил. Сыпь исчезла, глаза приобрели нормальный вид, и он начал есть. Но женщину, которая согласилась бы стать его кормилицей, так и не нашли. Поэтому ребёнку давали разведённое коровье и козье молоко. Младенца и старуху, ухаживающую за ним, водворили в каморку под крышей и благополучно о нём позабыли.

 

                                                                       ***



Гай Александра

Отредактировано: 23.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться